Елена Гуйда – Брак на заказ (страница 36)

— Какая потрясающая осведомлённость, — процедила я сквозь зубы, понимая, что готова треснуть его чем-то тяжёлым. И пока он оклемается — сбежать. Далеко-далеко, где даже люди не живут. — И почему я ещё не кормлю червей?

Мистер Коллинс помялся и закинул ногу на ногу:

— Поначалу я, конечно, собирался тебя арестовать и передать Максу. Но потом…

— Мои рисунки. Я жива из-за моих рисунков. Мистер Коллинс не брезгует и сам нарушать закон, когда ему это выгодно?

— Не только. Ты… — он поднял на меня глаза, и я замерла. Все ехидные замечания застряли в горле. На меня ни разу в жизни никто так не смотрел. — Ты… — и, опустив взгляд, продолжил. — Оливия, ты молода, умна и, полагаю, сама не хотела той жизни, которая тебе выпала.

— Зубы заговариваешь?

— Пытаюсь тебе помочь.

— Вот, значит, как… — протянула я, понимая, что мистер старший следователь тоже страшно любит сделки. Как-то даже обидно, что у меня инициативу перехватили.

— Ты поможешь мне выйти на убийцу моей матери, а я думаю, что он же и убийца твоего деда, а я помогу тебе начать новую, нормальную жизнь. Идёт?

Как всё гладко у него получается. Даже жутко. И язык чешется полюбопытствовать — а в чём подвох, мистер следователь? Но в остальном — он озвучил то, что собиралась предложить ему я. Ибо с мамашей Стоун и носителем Туманного Пса даже с помощью Раша не справлюсь.

— И почему я должна тебе верить? — не спешила соглашаться я.

— Можешь не верить. Можешь не соглашаться. Даже уйти прямо сейчас. Но тогда ты останешься один на один со всем, что ждёт тебя за этой дверью.

Гад!

Паразит!

Интриган!

— Я согласна! Кровью подписывать соглашение нужно?

— Лучше давай поужинаем и выпьем по бокалу вина. Я устал питаться на ходу.

— То-то к тебе болезни липнут…

Но мистер Коллинс никак не прокомментировал мою реплику, только поморщился, как от кислого вина, и дзеннькнул в неизвестно откуда взявшийся колокольчик.

И спустя три удара сердца в гостиной появился дедушка, с виду того самого возраста, что помнит, когда боги ходили по земле.

— Ваша светлость! — согнулся дед в поклоне.

Беса мне в печёнку. Хотя чему удивляться? Разве что тому, что светлость в участке поработать следаком решила.

— Эдгар, накрой ужин на две персоны в малой столовой. И попроси Мэри подать шоколадные пирожные. Моя гостья любит шоколад.

Смотри ты, не забыл.

— Одну минуту, ваша светлость! — и кажется, ещё звучал голос старика, а его самого уже не было.

— Значит, вот как… — протянула я, совершенно не понимая, как мне полагается реагировать на услышанное.

— Только будь добра — не распространяться. В участке о моём положении знает только Стоун. И теперь — ты. Назовём это актом высочайшего доверия.

И сказал он это так, что я невольно улыбнулась.

Ну, в общем, наш разговор по душам прошёл очень даже неплохо. Хоть и далеко не так, как я ожидала.

— Но ещё много чего я о тебе не знаю, Оливия, — тут же добавил мистер Коллинс. — Например, о твоих рисунках. И о манускрипте Мейрингов, о котором ты упоминала…

М-да. Рано радовалась.

Дедуля оказался довольно шустрым для своего возраста.

Уже спустя минут десять, а может, и того меньше, он явился точно так же — беззвучно и едва заметно, сообщил, что ужин подан, и снова растворился в воздухе.

— Не обращай внимания, — кивнув на дверь, успокоил меня Роберт. — Эдгар уже отвык от общества женщин. Да и людей, в принципе, тоже. Твой визит в мой дом для него — как гром среди ясного неба.

— Я не обращаю, — проворчала я. Соврала. Ибо дед меня откровенно пугал. Не настолько, чтобы бежать сломя голову, но достаточно, чтобы не расслабляться.

Мы прошли в ту самую малую столовую. К слову, совершенно незаслуженно названную малой. В доме Мейрингов и большая в два раза меньше, чем эта.

Но в остальном обстановка была выдержана в том же невычурном стиле — большой массивный стол, такие же массивные стулья из тёмного дерева, хрустальные бокалы на столах…

Как я проглядела в своём начальнике потомственного аристократа? Проклятье на его голову! А ведь считала, что у меня нюх на высокородных. Хотя… предчувствие какое-то у меня всё же было.

Я едва сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами или ещё хуже — не выругаться вслух. Впрочем, кажется, я ни капли бы не удивила мистера Коллинса.

— Прошу! — отодвинул он стул по правую руку от места главы семейства.

И я молча заняла предложенное место. Сам хозяин дома занял стул во главе стола. Единственный стул, отличавшийся от общего гарнитура вырезанной головой чёрного льва в спинке.

Роберт пожелал мне приятного аппетита и, наплевав на этикет, принялся за ужин. По-солдатски быстро расправившись с мясом и картофелем на блюде. Мне же кусок в горло не лез, несмотря на то, что ела я нормально в последний раз… давно. Так недолго и заболеть. А тётя Роза говорила, что залог здоровья — сухие ноги и сытый живот.

Потому я закинула в рот кусок отменного мяса и принялась медленно жевать, не в силах отвести взгляд от разинувшего пасть льва.

Смутная догадка заскреблась на краю сознания, но тут же была вытеснена голосом мистера Коллинса:

— Итак, Оливия, — промокнув губы салфеткой и взяв в руки бокал с вином, начал он допрос, — начнём с самого простого — кто ты на самом деле? Меня не интересует, кем ты была в шайке Розы. Меня интерсует, откуда ты пришла в столицу.

Я отодвинула тарелку, понимая, что даже отменный вкус мяса не сможет разбудить спящий летаргическим сном аппетит.

Что ж. Вот так — с самого простого.

Это ещё с какой стороны смотреть.

— Я практически не помню жизни до того, как попала в столицу, — криво усмехнулась я, тоже взяв бокал с вином и запив нерешительность и смятение. — Наверное, моя память сама решила избавиться от не самых приятных воспоминаний.

— И всё же… Хоть что-то ты помнишь.

— Да, — неуверенно кивнула я. — Маму… Совсем немного. У неё глаза были… тёплые, как шлифованный янтарь, и волосы… тёмные. Как у меня. И вообще, я похожа на неё… — виски неожиданно заломило, но я продолжала говорить, пока не потеряла мысль. — Змеи. Её Хранителями были Змеи. Мать говорила, что когда я вырасту — они перейдут мне, — и снова виски прошила острая боль.

Во рту появился привкус горечи, который уже не получалось смыть вином. Я выдержала паузу, ожидая, что Роб хоть что-то скажет, но он молчал. Со стороны могло бы показаться, что он даже не слушал меня. Но я знала, что он ловит каждое моё слово. Потому продолжила, сама не понимая, откуда мне это известно… ведь ещё час назад я не то что цвет глаз матери вспомнить не могла, а и в принципе она казалась мне существом эфемерным, нереальным… выдуманным. Как странно.

— Драконы деда должны были перейти брату, — продолжила я свой рассказ, и неожиданно в груди всколыхнулась забытая злость, а Драконы, доставшиеся мне от деда, снова начали зудеть, словно тоже вспоминали прошлое вместе со мной. — Я всегда злилась из-за этого. Он был старше, и всё лучшее доставалось ему. Хоть мама и говорила, что я просто не понимаю, насколько Змеи хитрые и изворотливые Хранители. Я хотела… Как дед… — голос сорвался и охрип, а в голове снова что-то взорвалось. В глазах поплыло, а к горлу подступила тошнота.

Роберт вскочил со своего места и тут же встал позади меня, положив ладони мне на плечи. И боль немного отступила.

— Что ещё ты помнишь?

— Ничего! — огрызнулась я, чувствуя, что именно эти непонятно откуда взявшиеся воспоминания, или чем были на самом деле эти знания, стали причиной такой жуткой, невыносимой боли.

— Подумай! Ты помнишь чужаков, которых обучал твой дед?

Чужаки. Да! Были чужаки… женщины и мужчины… Они хотели, чтобы дед научил их справляться с их новообретёнными Хранителями. Они не знали, что на то, чтобы найти общий язык с духами, которыми наградили их боги руками монахов, у носителей порой уходит чуть не целая жизнь. А иногда, даже к закату своих лет, они не слышат ничего, а Хранители остаются всего лишь рисунками — красивыми, но неживыми.

— Женщины, — уже не контролируя себя совершенно, снова заговорила я, — у одной были светлые волосы, как спелая пшеница, а у второй наоборот — как свежевспаханная земля… — руки на моих плечах вздрогнули. Едва ощутимо, но всё же я не могла этого не заметить. — Они мертвы?

— Да, — спустя несколько нескончаемо долгих мгновений ответил Роберт. — Одну из них ты видела на магснимках.

— Твоя мать… — протянула я, осознавая, как на самом деле давно боги связали наши судьбы.

Он молчал, и я прикрыла глаза, снова воскрешая в памяти образы — давно забытые. Настолько давно, что сердце щемило, а на глаза наворачивались слезы. Настолько, что хотелось забыть, что я уже взрослая девица восемнадцати лет, одна из лучших аферисток в столице, а то и во всём королевстве… свернуться калачиком и скулить. Оплакать потерю. Так и не осознанную мной до конца потерю дома, где пахло свежеиспечённым хлебом, молоком и мёдом. Семьи, где меня любили не за что-то, а просто потому что. Матери… Отца… Деда… Брата…

— Мужчины… — не давал мне провалиться в такое тёплое прошлое Роберт, — там были мужчины?

— Были, — и голос сорвался от вспышки боли, а я… взвыв, попыталась вырваться из рук Роберта.

Но он не отпускал. Хоть и боль больше не уходила. Она ввинчивалась в виски, прошивала затылок, выедала глаза… Зашипели, а после взревели и выскользнули из рукавов мои Хранители…