Елена Гусева – Путь к счастью (страница 2)

В раннем детстве я долгое время жила у родителей папы. Бабушка – строгая, требовательная, властная, холодная. Она всегда вызывала у меня страх и желание подчиняться. Дедушка – мягкий, любящий, проявляющий заботу. Запомнились его большие, теплые, шершавые, трудовые руки с короткими пальцами. Когда он гладил меня по голове, мне хотелось мурлыкать. Дедушка, как и папа, часто обнимал и целовал.

После того, как родители вернулись с Дальнего Востока, мы уехали из Ленинградской области, и большую часть жизни я провела в городе мостов и белых ночей – в Санкт-Петербурге.

Как ходила в ясли, не помню. Знаю только, что меня там всегда путали с мальчиком. Папа стриг под ноль, «чтобы волосы лучше росли». Вот нянечки и одевали меня как мальчика. На фотографиях я – радостный ребенок с огромными глазами, курносым носом, большими ушами и широкой улыбкой.

Тем не менее в детском саду у меня было много друзей. Появилась первая любовь. В детском саду мне нравилось, уходить оттуда не хотелось. Я любила общаться с детьми, да и со взрослыми тоже. Была бойким ребенком, которым трудно управлять. Вера, наоборот, слушалась взрослых.

Ясли и детский сад были самыми обычными, да и школа тоже. Рядом мама, папа, сестра, дедушка, бабушка (родители папы), дяди, тети. Одни и те же разговоры, одни и те же семейные праздники. Скукота. По выходным в холодное время года – уборка по дому: полы, пыль, стирка. И ведь обязательно каждую неделю! Зачем?

По выходным в теплое время года – с сумками наперевес поездка «на дачу» (дом за городом, где жили папины родители). Электричка, бабки с тележками, парни с байдарками, прокуренный тамбур, давка, битва за свободные места, которую я часто выигрывала. Прекрасно помню ощущения, когда я сижу, и сидеть мне еще часа полтора, а рядом в проходе, вздыхая, стоит бабуля – божий одуванчик, строит из себя умирающую, чтобы ей кто-нибудь место уступил. Я притворяюсь спящей, но это не помогает избавиться от давящего чувства вины. Так и еду, пожирая себя изнутри.

Если сесть не удалось, то стою посреди вагона, меня толкают проходящие мимо торговцы мороженым и разным барахлом из разряда «все по 10 рублей», по моим ногам едут тележки с рассадой, а я терплю, потому что «Алена, ты же приличная девочка!»

И всегда казалось, если я стою, то на меня все пассажиры смотрят, от этого становилось дурно: кружилась голова, я задыхалась, в глазах темнело. Часто из-за подобных приступов панических атак я выходила из электрички, чтобы отдышаться несколько минут, и ждала следующего поезда.

После того, как добирались до места назначения, брали лопаты в руки и начинали копать. Навоз, грядки, картошку – не важно что! Главное – двигаться, работать, вкалывать, пахать, чтобы, не дай Бог, никто не сидел без дела. «Ты должна!» – вот девиз, под которым прошла большая часть моей жизни, и грядки – это только частный пример.

Я часто убегала в лес. Когда-то спрашивала разрешения, а когда-то – нет. В лесу мне нравилось, я была там одна, никто не мешал наслаждаться свободой: куда хочу, туда иду. На местности ориентировалась хорошо, всегда быстро находила нужную тропинку. Любимое занятие – собирать грибы.

Распознавать, где какой гриб растет и как он называется, меня научил дедушка. Мне нравилось проводить с дедом время и после, когда выросла. Нередко я брала отпуск осенью и ехала к нему в гости, ходила в лес за грибами: утром – в одну сторону, направо, после обеда – в другую, налево. А потом до ночи занималась переработкой и заготовкой грибов. Дом в Ленинградской области, где я росла, до сих пор иногда снится мне.

Когда вспоминаю школьные годы, возникают противоречивые чувства. С одной стороны, школа – это новые знакомства, интересное общение с одноклассниками, возможность похулиганить, проявить себя, в том числе и с негативной стороны, а с другой – я чувствовала, что должна быть «приличной девочкой», ведь я же из хорошей семьи. Боялась преподавателей, боялась быть наказанной, испытывала стыд и вину из-за того, что я какая-то не такая. Не помню за собой желания учиться, никогда его не было. В принципе, за плохие оценки дома не ругали. Мне казалось, что родителям было все равно, ну тогда и мне все равно. Особенных увлечений в школьные годы тоже не было.

Лидер из меня был никакой, но если меня пытались взять на «слабо», то кидалась в битву, пытаясь доказать, что достойна быть первой. Училась на «три – четыре», «пятерки» только по физкультуре, пению, рисованию. Классно бегала на лыжах, но на канат забраться мне никогда не удавалось. Страшно было прыгать через козла и через планку в высоту.

При том что телосложение было плотное, кость широкая, формы округлые, насмешек в свой адрес я никогда не слышала. Только спустя пару десятков лет, на встрече одноклассников, я узнала, что мой тогдашний поклонник называл меня «тыквой» за выдающиеся женственные формы. Другим ребятам из класса связываться со мной не хотелось – чуть что, я тут же бросалась в драку.

Можно сказать, что завоевывала авторитет кулаками. Помню, например, как в 6-м классе меня перевели в другую школу, и в первый же день я подралась с девочкой – она не хотела уступить место, которое мне понравилось. Когда настойчивые просьбы не подействовали, я дала «сопернице» пощечину. Та заплакала и ушла, а я заняла отвоеванный стул. Вообще драться умела и любила. Все мои друзья-мальчишки всегда были «бандитами», да и дальше, когда я выросла, симпатизировала так называемым «приблатненным».

Когда мне было лет 15, мы с одним из таких хулиганов валялись на кровати у него дома, у него из трусов вывалилось «достоинство», и я было возмутилась: как это так?! На что он спокойно ответил: «Ну и что?»

Это было первое мое серьезное увлечение – одноклассник, сын алкоголиков, который после 8-го класса пошел в ПТУ. Родители были категорически против наших отношений. «Он – мальчик из плохой, неблагополучной семьи, тебе не пара», – говорили они. И это только подзадоривало. Чем больше мне твердили, что нельзя быть с ним, тем больше мне хотелось поступать наоборот.

Протестуя против мнения родителей, я пыталась доказать, что я взрослая и могу принимать решения самостоятельно. Правда, мало что из этого получалось. Нагулявшись, я все равно возвращалась домой, к родителям, так как была зависима от них материально. Обеспечивать себя самостоятельно на тот момент я не умела. Получив очередное наказание, я смирялась со своей «плохостью». Начинала «вставать на цыпочки», замаливая «грехи». Через некоторое время я заслуживала прощение своим примерным поведением. Но быстро мне становилось скучно, и я кидалась в очередной загул.

Первый сексуальный опыт получила в 16 лет – с другим одноклассником, в которого влюбилась.

Он же в первый раз предложил мне покурить. Папа у него был моряк, из-за границы привозил классные вещи, в том числе и крутые сигареты. Чё не попробовать? Попробовала. Потом начала «баловаться» в компаниях. В институте все чаще. Втянулась и до 35 лет курила. Получается, что стаж у меня в этом деле аж 19 лет. Бросила, кстати, быстро – начала читать модную тогда книгу Алена Карра «Легкий способ бросить курить» и уже к концу томика перестала дымить. И все, пропала тяга.

Как уже говорила, в школе я училась без интереса. И в какой вуз поступать после школы, мне было совершенно все равно. Куда папа с дедушкой сказали – туда и пошла. Политех так Политех, инженер так инженер. Поступила на машиностроительный факультет. Форму обучения нам новую придумали: три дня учебы, три дня работы на заводе, и так на протяжении шести лет.

На заводе начались новые увлечения взрослыми дядями – что называется, дорвалась. Летом на честно заработанные деньги впервые съездила на Черное море. На курорте крышу снесло окончательно: алкоголь, тусовки дни и ночи напролет. Разумеется, случайный секс и… беременность от незнакомого мужчины, увлекающегося наркотиками.

Аборт. Родители знали об этой ситуации. Я видела, что папа переживал сильно, мучился. Что чувствовала мама, было непонятно. Вообще о сексе в нашей семье не говорили, поэтому произошедшее стало шоком для всех. А я еще раз утвердилась в мысли, что я – плохая девочка из хорошей семьи, что со мной что-то не так, неправильная я! Горевала ли по поводу своего аборта? Нет. В той ситуации выбор был очевидным.

Продолжая учиться в институте, почувствовала себя взрослой и пустилась во все тяжкие. Родители не знали, где я и с кем я, пытались искать, а я зависала по знакомым, а чаще всего по незнакомым тусовкам. Где меня только не носило! Боже мой! Сейчас вспоминаю, и волосы шевелятся от ужаса! Вероятно, ангел-хранитель у меня все-таки есть, раз я осталась жива и невредима.

Через некоторое время я завязала роман с преподавателем, будущим руководителем моего диплома. Кстати сказать, оценки у меня были хорошие. Львиную долю всего обучения занимали чертежи, расчеты, графики – все это очень нравилось. Может быть, играло роль то, что я пользовалась расположением мужского коллектива кафедры, поэтому легко сдавала зачеты и экзамены. Диплом я защитила на «отлично», чему сама удивилась.

По специальности работать я не пошла, так как в стране наступил очередной экономический кризис и в инженерах нужды не было. Встал вопрос: чем заниматься, куда идти работать? Папа предложил устроиться в военную организацию вольнонаемной, то есть не служить, а работать по договору. Навыки делопроизводителя-машинистки, которые я получила в школе на курсах дополнительного образования, как раз пригодились.