Елена Гулкова – Загляни в колодец души (страница 5)
– Слушай! Тебе волосы нужно выпрямлять, а то как пудель. Сегодня этим и займёмся, – Регина подергала кудри – Селена поморщилась.
– Да? Можно попробовать, – на самом деле, она об этом мечтала. – А где Ольга?
– Наша мать Тереза сегодня на акции «Помоги братьям меньшим». Повела первокурсников в питомник. – Регина соединила ладони на уровне груди и закатила глаза. Зажала нос пальцами и продолжила гнусавым голосом:
– Спасем бездомных собачек! Сбросимся на котиков!
– В учебное время?
– Да, мероприятие студкома. Завидуешь? Пошли уже, следачка.
Глава 6. Хорватов. 26 лет назад
Мальчишки мчались, словно сдавали зачет по физре. За хлебным амбаром остановились. Дыхание вырывалось с хрипом, в горле першило, языки присушило к небу. Они стояли, согнувшись, уперев руки в согнутые колени.
– Я сдохну сейчас, – просипел Герыч.
– Я тоже, – Колян прошептал и облизал губы шершавым языком.
Алешка ничего не говорил, под ребром кололо и екало.
Вдруг Герыч повалился на землю, катаясь по пыли и сквозь слезы смеясь. Колян с Лехой испугались: крыша отъехала. Герыч, корчась, указывал пальцем на штаны Лехи: между ног расплылось мокрое пятно.
– Обо… обоссался… – простонал Герыч. – Сыкун!
Алешка опустил голову, расширил глаза, вспыхнул, морщась от боли в висках, а теплая жидкость все текла по ногам… Он оттолкнул Коляна и побежал, задыхаясь от стыда. Свернул к палисадникам, перепрыгивал через ветхие заборчики, клумбы. Налетел на бабку, поливающую цветы. Она долго вопила, посылая ему вслед проклятия.
Мать встревожилась сразу: сын влетел бледный, растрепанный. Закрылся в комнате.
– Что так рано? Говорил, вечером придешь.
Она заглянула, заметила ошалелые глаза, трясущиеся руки.
– Ма! – он умоляюще посмотрел на мать. – Не сейчас. Потом поговорим.
Закинул голову, разглядывая потолок, но слезы вылились все равно, покатились по пыльным щекам, оставляя кривые дорожки. Громко всхлипнул, вытер нос рукавом.
– Случилось что? – Мать нахмурилась. – Чем пахнет?
– Ничем. Все нормально.
Она подошла, погладила по голове: случилось!
Дверь от удара ногой распахнулась.
– Опять сопли распустил? – гнусаво спросил пьяный отец и оттолкнул мать. – Пошла отсюда!
Она вздохнула, вышла, прижав руки к животу, словно получила удар. Губы тряслись, она зажимала их зубами. Расплакалась только на кухне.
Отец плюхнулся на кровать сына – пружины ржаво застонали.
– Оте… – Алешка сказал и испугался: так говорить нельзя! – Батя! Мы человека убили!
– Кого? – голос у отца равнодушный и насмешливый.
– Бомжа…
– Кого? – он сощурился.
– Бомжа.
– Кого?!
– Дядьку… Вонючего.
– Бомжа! Не человека! Никому не нужную тварь.
Отец взлохматил редкие волосы. Закурил.
– Рассказывай!
– Он ухи попросил… Герыч его ударил.
– Жалко жратвы?
– Нет. Он ложкой грязной полез. В котелок.
– А ноешь что?
– Мы отпинали его. Посадят теперь.
Алешка заплакал горько, надрывно.
– Не хочу в тюрьму! Боюсь!
– И там люди живут, – назидательно, как учитель, произнес отец и нахмурился.
Алешка зарыдал громче.
– Куда мужика дели? – батя дергал себя за нос, глаза блуждали по комнате.
– Мы его не трогали. Только проверили, дышит или нет.
– Как? Ухо к груди прикладывали? – нервно хохотнул отец.
– Стекло к носу – не запотело…
– Кто ж из вас такой умный?
– Герыч…
– Искусственное дыхание изо рта в рот делали? – издевался отец.
– Не-ет. – Алешку чуть не стошнило.
– Ладно, не ссы, что-нибудь придумаю.
Алешка всхлипнул – прикрыл пах.
– Обоссался, что ли?
Отец оторвал его руки от штанов, полюбовался на пятно, качая головой. Открыл дверь и закричал:
– Мать! Сын у нас – сыкун. Иди, штаны забирай в стирку!
Глава 7. Селена
Регина болтала не останавливаясь. Обо всем сразу: о несправедливо поставленном неуде, о выгодно купленной сумочке, о красивых старшекурсниках… Без смысловых переходов. Без пауз. Валила все в одну словесную кучу.
Селена снисходительно слушала, изредка кивала. Получив порцию одобрения, Регина заводилась и тараторила без перерыва.
Они направлялись в новое кафе, открытое общей знакомой. Она бросила четвертый курс: выскочила замуж за бизнесмена средней руки, но красавца, правда, лысоватого и толстого. Открыла заведение «общепита», как презрительно сама называла. На самом деле, гордилась: кафе необычное, для феминисток.
«Что к чему? Супруг в наличие, а отстаивает права женщин. Хотя… Одно другому не мешает», – подумала Селена.
Регина, понизив голос, объяснила, она-то все знает: «Мужик у нее – домашний деспот, побивает ее. Кафе – укрытие для нее. Туда он фиг войдет».
– Это сепаратистский феминизм, – блеснула знаниями Селена.