Елена Гулкова – Загляни в колодец души (страница 16)

      Селена осторожно отодвинула стул, встала и, стараясь не стучать каблуками, вышла. В приемной приложила палец ко рту – тихо!

Секретарь кивнула, прыснула в ладошку, открыла пасьянс.

Глава 27. Хорватов. 24 года назад

В десятом классе собралась разношерстная публика. Добавились парни из соседнего поселка.

Алексей старался держаться особняком. Дружить ни с кем не хотелось. Потерпеть два года и – в институт. Там новая жизнь, новые друзья. А здесь – детский сад.

Он со страхом ждал уроки литературы.

Летом читал «Преступление и наказание». Как потом оказалось – единственный из класса. Роман прошли мимо – учительница Достоевского не любила. Алексей разочаровался, переживал: остались вопросы, они мучили его.

Заболел. Воспалились воспоминания.

Как Раскольников, несколько дней пролежал в лихорадке. Ныло все внутри и снаружи. До тела невозможно было дотронуться: тысячи иголок пронзали кожу, а под ней был слой холодца, который колыхался, сдвигался и ныл.

Мать сидела возле него три дня и три ночи. Меняла влажное полотенце на лбу. Оно мгновенно высыхало. Она смачивала его в воде с уксусом. Противный запах вызывал тошноту.

– Сынок, что случилось? Это опять нервы. – Мать держала его руку, убрала с груди книгу. – Ты хоть не читай пока.

Посмотрела на обложку – закусила губу.

– И книга такая… тяжелая. Зачем в школе изучать? Ты сильно впечатлительный. Может, ну ее? Потом отрывками, в кратком изложении, почитаешь?

– Ма, ты иди. Мне лучше…

Он закрыл глаза. Слезинки катились и катились на подушку.

Алексей вместе с Родионом идет по Петербургу, заходя в каждую распивочную. Спускается по многочисленным ступенькам, погружаясь в смрадную, тяжелую атмосферу. Задыхается.

«Тварь ли я дрожащая?» – спрашивает Раскольников. Взгляд у него жуткий, направленный в глубь себя, а смотрит на Алексея.

– Я точно тварь! Дрожащая, мерзостная. Ты еще не убил, а я-то убил! Я знаю, что это такое.

Родион меняется, поднимает на него свои прекрасные темные глаза, смотрит долго, удивленно: «Нет, ты не убивал…».

– Не хотел, но убил, – отвечает Алексей и сам не верит сказанному. Хлопает Родиона по плечу, снисходительно улыбается.

– Никто не имеет право на кровь. Никто! Даже не проверяй, Родион! Не ходи ты к этой Алене Ивановне. Да, старуха мерзкая, на крысу похожа со своей грязной косичкой. Но зачем убивать? Что она тебе сделала? Ты сам ей заклад принес? Сам. Твои проблемы. Она выручает людей. Хотя и жадная. Не убивай!

Родион не слушает и все считает и считает ступеньки и шаги. Алексей идет рядом.

У Раскольникова есть идея. Он охвачен этим. Сопротивляться не может. Она им руководит и толкает на страшное.

У Алексея нет никакой теории. Но он уже переступил грань. То есть тоже совершил преступление. Сам, без идеи.

Раскольников хочет проверить, кто он, к какой категории людей принадлежит. Он, Алексей, вообще ни о чем не думал.

Как сложно!

Раскольников добрый: пытается помочь пьяной девушке, отдает последние копейки семье Мармеладова. Раскольников злой: убивает старуху, ее сестру.

А он, Алексей? Добрый или злой? Скорее добрый. А драки? Это зло? Нет. Необходимость. Что доброго сделал? Ничего.

Петух посмотрел на Алексея, вывернув голову, одним глазом. Моргнул. Или подмигнул?

Топор… Топор… Почему и там, и здесь топор?

Голова петуха лежит в траве, глаза подернулись белой пленкой. Петух бегает по двору, не понимая, куда бежать, и на всякий случай делает круг.

– Зачем ты меня убил? – голосом бомжа спросил петух, завалился на бок и притих.

– За-ч-чем? За-ч-чем? – загалдели куры.

– Это не я! – хором крикнули Родион и Алексей.

– Тихо, тихо, сынок! – голосом матери произнесла лошадь, лежа на мостовой. Она приподняла морду. Влажный глаз с большими ресницами уставился на Алексея. Расширился и втянул его, неся по закручивающемуся коридору.

– Ма-ма-а! – закричал Алексей, теряя сознание от скорости, мигающих огней. – Ма-ма-а-а…

Глава 28. Селена

Селена шла по коридору, машинально кивая и улыбаясь, не различая лиц.

      «Поздравляю тебя, Селена! Вот она, взрослая работа: с подковерными играми, со своими правилами, подлыми. Показатели у него… Плевала я на твои достижения! Надо было начальнику так сказать».

      Она вспомнила, как мать уговаривала на кухне отца: «Юра! Не иди против всех!» Он кипятился, что-то доказывал. Мать кивала. Он никогда не шел на компромисс. Для него буква закона – это все. За это его уважали. Все, без исключения. Хотя… Навряд ли. Сомнительно. Показатели-то портил? Разумно ли сейчас быть таким негибким?

      В кабинете шло шумное обсуждение. Вошла – затихли. Ждали от нее эмоций. Было принято ругать начальника за глаза.

      Бросила папку в стол. Не глядя ни на кого, вышла. Все переглянулись.

– Кремень. Заметили? Никогда не жалуется, – майор выпучил глаза, словно на него нажали, как на игрушку-антистресс.

Игорь хмыкнул, подмигнул Александру.

      Селена вышла на улицу, отошла от курильщиков, достала телефон.

– Дядь Коля! Доброе утро! Совет нужен. Заставляют дело срочно закрывать. А мне время бы потянуть…

– Задержи кого-нибудь перед выходными, – он ответил быстро.

      Как все просто! Кого-нибудь. Кого?

– И второй вопрос. Давят сильно со всех сторон. Говорят, причина – закрытие отчетного периода.

– Хозяин объекта – влиятельный человек в городе. Гасят неприятную для него ситуацию. Извини, больше говорить не могу.

Вот оно что! Влиятельный человек. Это меняет дело. Зря он мне это сказал… Посмотрим на влиятельного человека.

Глава 29. Хорватов. 20 лет назад

– Мужики! Женюсь! – Алешка влетел в комнату общежития взъерошенный, помятый, с помадой на щеке.

– Приснилось, что ли? – Кислый повернулся на другой бок.

– Утухни, Хорват. – Оса укутался в одеяло.

– Мужики! Я серьезно! Женюсь!

      Кислый поднял голову, разлепил веки.

– Ты, что? Только пришел? Сколько времени?

– Восемь! Вставайте, опоздаем!

– Завтрак готовь, Ромео. – Кислый начал делать зарядку, не поднимаясь с кровати: разводил и сводил ноги.

– В столовку зайдем – угощаю!

– Отлично! – Оса сразу проснулся. Вид у него был бодрый, словно и не спал. – Вот это здорово! Женись хоть каждый день!

      В столовой было пусто: дороговато для студентов. Компот, зато наливали бесплатно, приманивали.

– Ты про женитьбу серьезно? – Кислый уминал яичницу с сосиской вприкуску.

– Да! Она… знаешь, такая?