Елена Гром – Одержимость сводного брата (страница 26)

— Да? Как только ты это сделаешь, я покажу твоему папочке фото, которые ты скидываешь взрослым мужикам за деньги. Ты делаешь все, что они просят. И некоторые вещи очень пикантны, я бы сказал.

— Откуда… Откуда?

— О, я ради прикола взломал твою социальную сеть, — толкаю ее обратно на диван. — Поэтому сиди тихо. Иначе…

Я оставил Оливию внизу и помчался по лестнице, сразу сворачивая в сторону родительской спальни. Теперь мне никто не мог помешать. Я очень надеялся найти там то, что мне нужно. То, что нам с Мирой нужно.

В комнате никого. Но я все равно крадусь, словно по тонкому льду, переживая, что меня могут застать. Боюсь, что код не подойдет, что отбросит меня назад. Боюсь, что Мира не согласится и испугается. Сейчас, стоя перед картиной, которую я вскоре сниму, понимаю, что информация, хранящаяся здесь, изменит всю мою жизнь. Всю нашу жизнь.

Сглатываю и протягиваю руку к цифрам. Ощущаю себя сапером, который не знает, какой провод обрезать. Красный или синий. Синий или красный. В голове стучит таймер, отсчитывая, как часто и глухо бьется мое сердце.

И вот, наконец, пальцы нажимают на кнопки с цифрами, выученными до автоматизма, буквально светящимися в мозгу последнее время. Задерживаю дыхание. Сердце словно замирает, ладони становятся влажными. Еще никогда не боялся так дико, так отчаянно хочу узнать секрет.

Секунда. Вторая. Третья. Щелчок.

Дверца открывается, и я, наконец, могу выдохнуть. Шумно. С облегчением. Но впереди другое испытание, и я открываю дверцу шире, начиная перебирать содержимое.

Бумаги, документы на завод, кое-какие акции сторонних компаний, которые дают понять, что, даже лишившись завода, Борис не станет вдруг нищим. В тот момент, когда я похитил Миру, был уверен, что он отдаст все за свою дочь и новоявленного сына. Но теперь понимаю, что ему плевать на все, кроме завода. А мне плевать на всех, кроме Миры.

О, да. Заветный конверт из лаборатории. Не тех трех, кому было заплачено за положительный тест ДНК, а сторонний, скорее всего, по навету Нины, которая с первого дня мечтала от меня избавиться.

Открываю конверт и буквально падаю на колени, чувствуя, как голова разрывается от боли. Странное ощущение от счастья, которое меня ослепляет.

Глава 44

Прижимаю бумагу с тестом к груди. Все сомнения, все страхи подтвердились. Между мной и Мирой нет ни капли родства. Ни единой капли крови, которая помешала бы мне обладать ею. Ни единой, которая помешает мне ее забрать.

Настроение растет с космической скоростью, и я почти подпрыгиваю от счастья. Улыбаюсь, убирая тест в карман, несколько раз похлопав. Туда же конверт. Закрываю сейф, помещаю на место картину и выхожу из комнаты. Спускаюсь и возвращаю нормальную температуру в дом.

Оливия сидит на том же месте. Но сейчас даже она меня не раздражает. Сейчас меня бы и появление Гитлера не расстроило. Я в нетерпении захожу на кухню и наливаю себе воды. Мира в школе. Может быть, ее встретить? Может быть, обрадовать новостью прямо сейчас⁈ Плевать на уроки, на тренировки. Нет ничего важнее этого. Нас…

Ожидание мучает меня все больше. Я то и дело достаю тест и любуюсь им, как самым заветным сокровищем. Фантазирую, как Мира бросится мне в объятия, как скажет, что любит. Я и о многом другом фантазирую. Знаю, что Мира еще маленькая, но теперь ожидание может проходить уже легче. Теперь без угрызений совести я даже смогу ее поцеловать.

В этот момент на телефон поступает звонок от Миры. Я вскакиваю и тут же отвечаю.

— Да, малыш?

— Ярослав! Ты знал, что мама в больнице?

Черт. Знал, конечно.

— Знал, но ты, вроде, в школе была, не хотел отвлекать.

— Отвлекать моей мамой⁈ Ты шутишь⁈ Я уже бегу в больницу!

— Да, ну, я тоже уже в пути, — остаюсь на месте и делаю еще глоток. — До встречи. У меня, кстати, для тебя новость есть!

Последние мои слова уже никто не услышал. Мира отключилась.

Но я быстренько доехал до нее в больницу. Она была напряжена, а я сидел рядом с легкой улыбкой, чувствуя себя пьяным, видя все, словно сквозь стекло. Но не ее. Она была ярким пятном. К Нине не пускали, отец был в палате, а мне не терпелось все рассказать.

— Может, прогуляемся? — вдруг предложил он. — Мы же, вроде, поговорить хотели.

— Ты издеваешься? Нет, ты вот сейчас серьезно? Наша… ну, хорошо, моя мать в больнице, твоя мачеха, в конце концов, а ты мне предлагаешь прогуляться и поговорить о каких-то там больных чувствах?

— Ничего не больных. Не кипятись. Подумаешь, простудилась.

— И давно ли из-за простуды в больницу отправляют?

— Мира. Жену Распутина даже с занозой в больницу отправили бы, — усмехнулся я и чуть крепче сжал ее руку. Кажется, ее успокоил мой веселый тон. Наверное, потому что она сразу вспомнила, какой паникер папа, стоило коснуться здоровья мамы.

— Прямо, как ты, — решила подколоть она, когда немного пришла в себя. Даже положила голову мне на плечо, чертовски кайфово!

— Прям, как я. Дождемся, когда маме станет легче, а потом поговорим.

Я снова тронул внутренний карман ветровки, и я знал, что ей станет интересно, что там. Мира даже попыталась незаметно достать секретик, но мимо меня даже мышь бы не пролезла. Я тут же схватил ее пальцами и принялся щекотать, отчего в итоге и проиграл. Мира выдернула лист из внутреннего кармана и убежала в сторону.

— Мира. Не время сейчас, а ну, отдай.

Убежала чуть дальше, попыталась закрыться в кладовой, но я дернул дверь на себя и зашел внутрь.

— Не отдам.

— Ну, и читай, неугомонная моя.

— Ты специально, да? Специально привлек к карману внимание, а потом сделал вид, что я не должна смотреть?

— Как же хорошо ты меня знаешь, — подошел я ближе, почти прижал к стене. Она чаще задышала.

— Ну, так что? Посмотришь? — кивнул я на листок, но продолжал разглядывать худенькое лицо, а она почему-то застеснялась, по телу прошла дрожь, когда я убрал выбившийся локон из прически. И я чувствовал, что и она дрожит.

Она развернула тест. Я светил фонариком с телефона.

— Что? Не понимаю.

— Когда мне заказали вашу семью, а конкретно ваше похищение, были подкуплены несколько лабораторий, чтобы тесты на отцовство, которые сделал Распутин, были положительными.

— Сложно, но, вроде, понятно.

— Ну, так вот, а твоя мама мне не доверяла. И, естественно, сделала другой тест. Вот это и есть тот тест. Отрицательный тест, понимаешь? — говорил я с таким воодушевлением, что почти не замечал, как в ее глазах полыхало пламя неприятного удивления.

— То есть…

— Мы не родные, Мир. Не родные брат и сестра. Представляешь, как круто⁈ Я так надеялся, — прижал я ее к себе, вдавливая в себя и целуя щеки, лоб, нос, дрожащие губы. — Я знал, чувствовал, что не могу чувствовать все это к единокровной сестре, а теперь…

— Это сейф, да? Ты его взломал?

Глава 45

— Понял, какой код, и открыл.

— Когда мама уехала в больницу?

— Ну, да, комната освободилась, и я…

— Мира! Ярослав! — услышали мы голос отца, и у Миры появилась возможность сбежать, не отвечать на вопросы, которые будут неизбежно задаваться. А врать ей не хотелось. Она выбежала на свет и рванула к отцу. Он на лету обнял ее и закружил, еще и подкинув.

— Папа, что случилось?

— Ребята, это просто чудо. Реально. Нина беременна! Уже три месяца. Сегодня сделали УЗИ. Мальчик. У нас будет здоровый мальчик!

Я никогда его не видел таким. Никогда даже не думал, что смогу увидеть на его жестком лице такую искреннюю улыбку. И Мира тоже.

Но она не могла разделить и эту радость. Просто не могла последовать моему примеру, когда я искренне поздравлял отца. Ведь теперь часть внимания перейдет на другого, здорового ребенка. Я-то буду свободен в своих желаниях и в своем выборе. А Мира боится, что перестанет быть любимой дочкой мамы, ведь теперь она будет постоянно занята.

Папа ушел к маме, а я повернулся к Мире с улыбкой.

— Это, прям, день сюрпризов какой-то. Столько хороших новостей!

— Да, сдохнуть можно от счастья, — прошептала она и ушла в туалет.

Нину выписали спустя два дня, за которые я видел Миру постольку-поскольку. Она явно была ошарашена новостями и не хотела со мной разговаривать.

Я не стал ее торопить, решил дать время все обдумать.

Тем более, у нас теперь было его целый океан. Бесконечный и бескрайний.

Теперь все встало на свои места, больше ничего не могло меня потревожить.