Елена Гром – Нельзя (не) любить (страница 33)

– Ты быстро учишься. Будешь отличной шлюшкой.

Я сначала даже не поняла, о чем он. Стерла с лица влагу, подняла глаза.

– Ник?

– Можем прямо сейчас поехать в аэропорт. Сниму тебе квартиру рядом с офисом, чтобы забегать на обед и спускать так сказать напряжение.

– Ты не можешь говорить это всерьез… Ты. Ты любишь меня.

– Ну тебе же не нравится демонстрировать меня как официального любовника, ты стесняешься. А здесь, – он обводит рукой помещение. – Тебе самое место.

– Хватит! Хватит! Я не буду это слушать!

Он застегивает ширинку, оправляет пиджак и снова выглядит так, словно ничего не было.

– Можешь не слушать. Но вариантов у тебя два. Либо ты едешь со мной в качестве любовницы, либо я еду один.

– Я не буду твоей шлюхой. Ничьей шлюхой.

Он наклоняется, берет меня за подбородок и притягивает к себе.

– Вот в этом разница между любовью к себе и другому человеку, Настя. Если бы ты реально меня любила, ты бы согласилась на любую роль.

Он отпускает меня и просто уходит. Просто закрывает за собой дверь и оставляет меня одну. Совсем одну.

Первые секунды тишины я даже не осознаю, что произошло. Просто сижу на коленях, смотрю в одну точку, пока не накрывает. Пока в груди словно не разворачивается ураган, который сносит остатки спокойствия. И я реву белугой, понимая, что окончательно упустила свое счастье.

Глава 38

Я не знаю, сколько прошло времени. Минута, час, а может вся жизнь. Но я продолжала сидеть в этом туалете и ни на что не реагировать. Скорее всего кто-то заходил и выходил, но мне было все равно.

– Настя! – слышу на задворках голос Платона. – Бля, вот он урод.

Он поднимает меня, почти несет на себе к раковине и умывает. Потом в машину и долго катает по городу. Я ему все рассказала. Наверное, только ему и можно рассказать о подобном унижении.

– Надо отцу рассказать.

– Какому? – не поняла я.

– Моему. Твой то явно ничего не сделает.

– А твой в печке расплавит, – кричу я, а Платон ржет.

– А ты разве не этого для него хочешь?

– Нет конечно! Я же люблю его!

– Он заставил тебя отсосать в туалете и предложил стать его шлюхой, и ты все равно его любишь?

– Ну да, – пожимаю плечами. Мне конечно больно, но не до такой степени, чтобы возненавидеть Ника. – Он просто обижен на меня.

– Обижен?! Блять, Вите надо выйти. И что ты будешь делать? Будешь в ногах у него валяться? Может звонить и говорить, как любишь?

– Нет конечно. Если он считает, что ему лучше без меня, то какое я имею право навязываться?

– Стой, стой. Где логика. То есть ты… АА, у меня мозг кипит. Значит ты зла на него не держишь? – качаю головой. – Но и возвращать не будешь?

– Ну если он сам вернуться ко мне не захочет, значит я ему не нужна. А если я ему не нужна, то зачем мне за ним бегать? Тем более что…

– Стоп, стоп, все. Кажется у меня передоз женской логикки.

Я хочу еще что-то сказать, но он поднимает руку в знак молчания. В такой вот тишине мы доезжаем до дома, где я бесцельно провожу следующие несколько дней. Потерять ко всему интерес-это в моем духе. Мама несколько раз пыталась со мной поговорить, но я не могла и двух слов связать. Только кивала на ее извинения, говорила в ответ, что люблю. Депрессия нарастала и дошло до того, что я ушла в академ, не могла больше видеть Свету со счастливым Женей, которому оставили его сервис, не могла вообще смотреть на мужчин. Из комнаты почти не выходила.

– Так, мне это надоело! – решила как-то мама, когда я второй день не вставала с кровати, все листая интернет и редкие фотографии с встреч Ника. Он всегда был один и всегда напряженный и как будто злой. Я все хотела узнать, как у него с Ингрид, но не знала как. Мама вдруг забирает у меня планшет, убирает одеяло. – Вставай!

– Мам, я не хочу. Полежу еще немножко, ладно?

– Ну нет. Тебе уже девятнадцать, тебе пора самой зарабатывать деньги!

Я даже глаза шире раскрываю.

– И это говорит мне женщина, которая на руки не получила ни одной зарплаты в жизни.

– Вот как ты с матерью разговариваешь. Нет, дочь, серьезно, пора приходить в себя. А если Ник приедет, в каком состоянии он тебя увидит? Ты сколько маникюр не делала. А волосы. Они в ужасном состоянии.

– Ну вот и радуйся, что теперь прекрасней тебя нет на всем белом свете.

– Очень смешно, и я ведь могу обидеться, – она садится рядом и берет мою руку. – Мне на самом деле помощь твоя нужна. Помнишь девочку, с которой я в Европу ездила. Эллина.

– Ну?

– Она же теперь в Москве. Нужно помочь мне с ее тренировками.

– Какая-то ерунда, можно подумать ты не справишься, – тухлая попытка, но приятно, что мама пытается поставить меня на ноги.

– Ну, в общем то справлюсь, но с бортика ее тренировать сложно, а на лед твой папа мне не разрешает выходить.

– Да ну? С чего бы? – недоверчиво щурюсь, поднимая голову от подушки. Она хитро улыбается и опускает взгляд на свои колени. Я тоже смотрю туда и вдруг замечаю выпуклость. Приличную такую. Я вначале даже моргаю пару раз, думая, что мне показалось. Но мама встала и продемонстрировала живот.

– Мама! Ты беременна!

– Да, детка. У тебя будет сестра.

Я вскакиваю и обнимаю маму.

– Я так рада, ты себе не представляешь!

– Ну что? Поможешь мне? С Элей.

– Ну конечно помогу, могла бы и не спрашивать! Когда тренировка?

– Через два часа. Так что иди мой голову, – я закатываю глаза, но мама непоколебима. – Бегом!

Глава 39. Платон

– Я не хочу к нему ехать, может ты сам? – отец провожает меня в аэропорт. Именно я должен наладить контакт с Фогелем. А мне после его поступка с Настей только врезать хочется, а не переговоры вести.

– Вы молодые, друг друга лучше поймете. Ты знаешь, что нам нужны его знания в области строительства мостов и дорог. Тогда на русском рынке нам равных не будет.

– А то как он поступил с твоей внучкой? Нормально, – подробностей я не говорил, просто то, что он ее унизил.

– Фогель – профессионал и отделяет бизнес от личной жизни.

– Полная чушь. Он в Россию то приехал только из-за Насти. И не вернется сюда тоже из-за нее.

– Ну так мне и не нужно, чтобы он возвращался. Только, чтобы заключил с нами договор. На это и дави.

Если честно, мне очень не хотелось, но отцу я перечить особо не привык, так что подтянул повыше сумку и пошел на самолет. Первый класс, симпатичная стюардесса. Она уже несколько раз прошлась мимо меня, а я вспомнил Ингрид. Два месяца прошло. Она о себе знать не давала, как, впрочем, и сам Фогель. Но это и к лучшему. Может Настя быстрее найдет кого-то, хотя пока что вся в тренировках. Она словно цель себе поставила: довести себя и эту Элю до потери пульса, ну или до олимпиады. Про Фогеля я больше не спрашивал, а о поездке не говорил, хотя мы стали общаться гораздо чаще, чем раньше. Сам не знаю почему, но она словно выросла, даже чего-то достигнуть захотела, а не просто сидеть и делать вид, что ее не существует.

В Таллине я сразу заселился в отель и наравился в офис Фогеля. Странно, но на месте Ингрид сидела другая девушка. Я даже расстроился немного. Хотел немного подъебнуть ее, а не вышло.

– Сменил секретаря? – жму ему руку и внимательно смотрю на лицо, которое хочется расквасить. Он и сам внимательно смотрит на меня.

– Ингрид ушла в проектный отдел.

– А как же свадьба?

– Она надеялась на свадьбу, а я решил, что баб и эмоций с меня достаточно.