Елена Гром – Наследник моего мужа (страница 32)
— Вы заказывали тест своей подруге, — тормозит он в коридоре. — Эти тесты пришли вчера. Я могу их подделать.
— Вы предлагаете обмануть Бориса? — шепчу я, не в силах поверить в это.
— Самые лучшие браки держаться на лжи. Вы удовлетворите всех, Борис получит наследника. А Мира согласится на операцию, от которой она обязательно откажется, если у нее снова забрать Ярослава.
— Это опасно, — говорю, глотая слезы, но понимая, что в подобных обстоятельствах выбора у меня нет. — Однажды правда вскроется.
— Ваша задача сделать так, чтобы вскрылась она как можно позже.
Джеймсон заносит меня в мою спальню и укладывает в постель. Спустя минуту прибегает Мира и начинает лить слезы в одеяло.
— Ненавижу его. Он плохой! Он самый злой! Почему он не любит Ярослава! Ярослав спас меня! Мама! — буквально вжимается она в меня. — Мама, пожалуйста. Мама, спаси его. Мама, я не смогу без него.
Я перевожу взгляд на Джеймсона, и он кивает, словно дело сделано, а я вот не уверена, что смогу так просто обмануть Бориса. Смогу оставить Ярослава в семье.
Глава 38
Времени совсем мало, а Борис ко мне не заходит. Любые попытки его позвать сюда, игнорирует. А Мира не успокаивается. Все время рассказывает, какой Ярослав хороший. Очевидно она рассказывает это и Борису, а потом прибегает в слезах. С криками про ненависть. Два дня прошло и судя по словам Маши мальчика запрещают кормить.
Борис ужасен в своей обиде. Сложно представить, что будет, узнай он о моем поцелует с Иваном.
Страшно, что он может проделать со мной то же что и с Элеонорой много лет назад. А я ведь даже не знаю где она, но то, что в нашем доме она больше не живет — точно.
Спустя еще два дня я могу подняться с кровати без головокружения. А значит могу наконец с ним поговорить. Могу попробовать обойтись без вранья. Иначе закончиться может для всех плохо.
— Борис, — стучу я в дверь и вижу, как его голова соприкоснулась со столешницей. А рядом стояла начатая бутылка виски. В воздухе не витал запах алкоголь, а это значит, что он хочет оставаться в трезвом уме. Но борется с собой. Хочет напиться и стать почти добрым.
Подхожу к столу, убираю виски в шкаф, чуть за него придерживаясь. Выдыхаю пару раз и снова иду к мужу. Смотрю в экран ноутбука и вижу мальчишку в подвале. Он сидит на скамейке и смотрит в одну точку. Пугающая картинка.
Закрываю ноутбук одним движением руки, издав характерный щелчок. Вторую руку тут же хватает Борис.
— Ты почему не в постели?
— А почему Ярослав все еще жив? Прошло четыре дня. Неужели даже в таком человеке как ты, развилась сентиментальность?
— Говори, что хотела и уходи.
Я достаю анализы. Отрицательные и положительные.
— Не понял. Ты заказывала тесты? Впрочем, умница. Я так хотел сына, что забыл обо всем…
— У тебя может быть сын, — киваю я на экран. — Он маленький ублюдок. Он отвратительный и ужасный. Он убийца похуже, чем ты. Но вы с ним похожи. Не по крови, но по духу. Есть несколько анализов подтверждающих, что он твой. И только один, в котором тест отрицательный.
— Я не понимаю, к чему ты ведешь…
— Джеймсон предложил обмануть тебя и подарить тебе сказку, что Ярослав твой ребенок. А я предлагаю тебе самому подарить себе такую сказку. Ярослав уверен, что он чужой. А убеди его, что он твой. Подари себе сына. Потому что после ранения в живот я точно родить не смогу.
— Он предал….
— Он ничем не был тебе обязан. Он был солдатом, он выполнял приказ. Но ослушался.
— Почему?
— По той же причине, почему ты однажды совратил меня.
— Мира?
— Да.
— Он никогда ее не получит.
— Не получит, — обещаю я себе. — Но зато его верность можешь получить ты, если дашь ему доказательства, что отец ему.
— Еще один поддельный тест? Не многовато ли?
— Последний, Борис. И больше он тебя не предаст.
— А ты?
Я замолкаю, хотя у меня еще много аргументов для нужного всем нам решения.
— И я.
— Из-за нее? Ты со мной из-за нее, — поднимается он во весь рост и направляется ко мне. Подавляет, уничтожает взглядом. И я отступаю, падаю в кресло. Борис ставит руки на подлокотники, окружая меня своей грубой энергетикой, своей силой и желанием. — Почему! Я же все для тебя готов сделать. Мир кинуть к твоим ногам. У тебя есть все…
— У меня есть только Мира, — отвечаю смело, обхватываю его лицо руками. — У меня только Мира, понимаешь? Я ведь по сути ничего из себя не представляю. Я лишь твоя жена. А на деле пустышка. Даже образования нет.
— Ты можешь все…
— Благодаря заводу, который растет и развивается на трупах?
— Благодаря этому заводу у нас есть возможность лечить Миру.
— Ты слишком умен, чтобы зацикливаться на одном предприятии. Или слишком глуп, чтобы не верить в себя.
Борис не отвечает. Долго смотрит на мои губы, потом глаза и снова губы. Приближается к ним, дыханием опаляет, а я у меня голова кружится. И плакать хочется от осознания, что никуда ничего не делось. Его одержимость. Моя зависимость. Я ведь еле сдерживаюсь, чтобы не обнять его, прижать к себе, поцеловать, отдаться.
— Твоя дерзость меня заводит, — проводит он большим пальцем по моим губам. — Я чуть не потерял тебя, Нина. Не хотел заходить к тебе, не хотел видеть в твоих глазах презрение. Сейчас мне хочется повалить тебя на ковер и доказать себе, что ты живая, а не призрак. Ты не понимаешь, что значишь для меня. Только ты можешь прийти, попросить за парня, который давно должен кормить червей. Только ты могла целовать другого и быть прощенной. Но если бы ты мне изменила, я бы убил тебя. Понимаешь?
Он дергает меня за волосы, задирает голову и прижимается к шее губами, упиваясь вкусом, пока я умираю от каждого звука. И осознание настигает мгновенно. Я не смогу от него осводиться. Он мое знамя и нести мне его всю жизнь. Но как же порой это тяжело.
Опускаю ладони на большие плечи, притягиваю голову Бориса к себе на колени, тут же чувствуя, как все тело обняли неуклюжие руки. Все-таки он немного выпил. А иначе, откуда такие нежности?
— Я ненавижу этого ублюдка. Но он так напоминает мне меня. Он должен быть убежден, что я его отец… Иначе ничего не выйдет.
— Так и будет, — поглаживаю я его волосы и задаю мучивший меня вопрос. — А где Элеонора?
— О ней больше можешь не волноваться. Больше никто никогда не встанет между нами, — Борис тянет меня на пол, сдирает халат, рвет на мне сорочку, оголяя грудь, повязку на животе. Мне должно быть страшно. За бывшую жену Бориса, за самого мужа, мне должно быть страшно за Миру, рядом с которой теперь будет расти ее «брат», но сейчас я не хочу думать, ведь Борис впервые в жизни дал мне управлять процессом. И я взяла свое сполна, пока организм не истощился окончательно, и я не заснула на теле Бориса, так и не подарив ему кульминацию.