Елена Гром – Измена. Неправильная сказка (страница 26)
— Что?
— Презервативы? Ты забыл, что это такое.
— Я собираюсь заняться сексом с собственной женой, Ань, нахуя мне презервативы?
— Ну, как минимум, потому что я не хочу забеременеть от тебя, — как серпом по яйцам. — А во-вторых я не знаю, какой букет тебе дарили твои прошлые любовницы.
Рука сама накрывает шею Ани. Дергаю ее на себя.
— Ты сейчас серьезно?
— Вполне. Ну что тебе, сложно принести резинки? Наверняка где — то в машине валяются.
— Представь себе нет.
— Закончились?
— И не начинались! Я ни с кем не спал этот месяц.
— И я должна теле поверить.
— Так, — тру переносицу. Ладно. — Сейчас сидишь на кухне и ждешь меня. Я до аптеки.
Блядь, еще никогда я не прерывал секс, потому что презервативов не были, Обычно всегда с собой, и только с Аней без них. Пиздец.
— А может я домой.
— Сиди сказал здесь и жди, и попробуй потом отмазаться.
— Что ты. Я же сама вся пылаю.
— С… — блядь. — Сексуальная коза. Жди, я скоро, — застегиваю ширинку и срываюсь из квартиры, еще никогда не преодолевая расстояние до ближайшей аптеки так быстро. Покупаю несколько пачек, переношу скептический взгляд взрослой тетки и несусь обратно. Врываюсь в квартиру словно как минимум, добыл мамонта для своей первобытной женщины.
— Аня! Ну и где ты… — сучка маленькая. Иду по пустым комнатам и наконец натыкаюсь на обнаженную задницу. Спит. — Аня, ну это не смешно.
Чуть толкаю ее. Помню, как раньше ее сон не был препятствием. Она была готова всегда. А сейчас хрен растолкаешь. Уткнулась в подушку и сопит в свои чудесные дырочки. Провожу пальцем по маленькому носу и усмехаюсь. Почему — то даже сомнений нет, что это было специально. Ну что ж, к таким наказаниями я готов, главное чтобы вот так рядом лежала и не пыталась от меня уйти. Больше не отпущу. Раздеваюсь и к себе заразу притягиваю, вдыхаю пьянящий аромат незаконченного секса и просто закрываю глаза… И наверное впервые за много лет забываюсь реально глубоким сном.
Глава 28
Мне было так хорошо, словно я плыла на мягком облаке. Забытое чувство комфорта, когда ничего не боишься, ни о чем не думаешь, когда есть человек, который все решает за тебя.
Поняв, кто может мне обеспечить такой уровень безопасности, я тут же испугалась. Открываю глаза, чувствуя, как лежу в коконе из рук. Пытаюсь высвободиться, но этот орангутанг кажется только сильнее меня сжал. Поворачиваюсь в его руках и застываю, рассматривая его лицо. Он постарел. Нет, этого никто не заметит, когда он пышет энергией с экрана или, когда договаривается о покупке, но вот так вот близко видно складки у губ, видны намечающиеся гусиные лапки в уголках глаз. Но при этом он все — такой же красивый. До жгучей боли в груди. Осознаю, что глажу его надбровные дуги, спускаюсь пальцем ниже, чертя линию скул.
Он никогда не будет моим. Глупо думать, что энергия, которой наделила его вселенная достанется только одной женщине. Но я, пожалуй, скучаю по тому времени, когда была уверена, что он только мой. Что принадлежит только мне.
Внезапно мой палец обжигает. Оказывается, Костя прикусил его. Вскрикиваю, хочу вырваться, но Костя лишь перехватывает пальцы, а меня валит на спину, нависая сверху.
Утренний стояк отчаянно трется об мою ногу. Зачем я разделалась, господи, да еще и догола. Теперь от моей киски его член отделяет тонкая ткань боксеров. Хочу вывернуться, но скалу не сдвинуть. Он тут же тянет руку за мою голову, достает из-под подушки квадратный пакетик.
— Ну давай, очень интересно, какие сейчас будут отмазки, — усмехается он, скользя пакетиком по моей обнажённой груди, задевая сосок. Вздрагиваю, кусая губу. Вскрикиваю, когда вместо пакетика мой сосок накрывают его губы. Мучают. Истязают. Делают приятно. Причиняют сладкую, мучительную боль. Еще. Еще. Другой сосок. И мыслей в голове не остается. Хочется дойти до грани, хочется перешагнуть ее вместе.
Ноги раздвигаются словно по волшебству, а приятная ткань теперь растирает влажные складки. Собирает сок, словно пытаясь иссушить меня. Но бесполезно. Она вытекает маленькими порциями, пачкая светлое постельное белье.
Костя спускается от груди к животу, чертит окружность вокруг пупка, с ума сводит. Оттолкнуть его надо, помариновать чуток, но сил отказать нет. Разве что напомнить.
— Я не мылась.
— Значит будет грязный секс с грязной девчонкой, — скользит он носом по плоскому животу, все ниже. Руками ноги удерживает, царапая уголком презерватива. Его губы скользят по дрожащему бедре. Накрывают киску, раскрывая для себя половые губы. Он четко находит где скользить языком, а я только сжимаю пальцами простынь.
Выгибаюсь дугой, чувствуя горячие волны. Они тянутся огненными нитями от места порочной ласки до самой головы. В мозг проникают.
Оргазм так близко, что слепит в глаза. Прикрываю ресницы, вижу лишь яркие пятна, что гуляют по потолку, словно солнечные зайчики. Становится жарко. Невыносимо. Дышать нечем.
Оргазм как вор крадется незаметно поражая эпицентр удовольствия. Изо рта рвется стон. Воздуха не хватает, а поцелуй словно искусственное дыхание. Руки гладят, язык по зубам скользит. Член уже в защите у входа пульсирует. Сейчас хороший момент продинамить его. Просто отвернуться и встать. Ведь я уже кончила, мне ничего больше не нужно. Только ощутить его внутри себя как можно скорее.
Поддаюсь бедрами, чувствую, как меня растягивает, распирает, вынуждает затаить дыхание как перед прыжком в воду. Секунда. Две. Три. Он во мне. Весь. Целиком. Сердце барабанит в бешеном темпе. Ускоряет ход, когда Костя резко вздыхает начинает на полной скорости вколачиваться в меня. Смотрю в его глаза синие, ставшие черными, огнем полыхающие. В них горит надписью неоновой — «дорвался».
Он трахает меня как дикий, не тормозит, почти не дышит. Удерживает в одном положении, продолжая вбивать в матрас со скоростью отбойного молотка. Еще. Еще. Еще. Сильнее. Удерживает руками ноги и таранит, накрывая губы в рваном, сухом поцелуе. Его надолго не хватает, хотя помню раньше мог трахаться по часу, пока я пощады не просила. Почти никогда. Мне было слишком хорошо. И сейчас так же. Потому что только сейчас осознаю, как все это ненадолго. Что вся эта игра с ограниченным временем и скоро наступит мой «Гейм Овер». Он кончает внутрь, шумно дышит мне в рот, ни на мгновение, не прервав контакта взглядов.
Сознание возвращается в норму, дыхание выравнивается. А на смену розовому туману и толпе единорогов приходит мрачный дым и дементоры.
Сколько раз он трахался вот так же. Скольким отлизывал как мне. Скольким еще отлижет. Мне нужен повод устроить скандал, потому что Косте мало, он уже стягивает презерватив и ищет новый. Он находится рядом с его брошенными тряпкой боксерами. Черными. Он всегда носил только их.
— Что ты там увидела?
— Боксеры. Черные. Ты себе не изменяешь, — только мне.
— Ты меня заставила как — то надеть с сердечками.
Да, было дело. Но это было сложно. Хотя я и преподнесла все с юмором. Он надел, я еще помню, с каким вымученно виноватым выражением лица. И виноватым. Такое выражение у него бывало частенько, словно он извинялся за что — то своими действиями. За измены?
Он уже целует меня, но я упираю руку в его грудь.
— Ты согласился их надеть в тот день, потому что пришел с рабочей вечеринки поздно. От тебя пахло чужими духами, но я даже не спросила — почему. Ты спал с ней в тот день?
Костя тут же отлипает от меня, садится на матрас, смотря в окно.
— То есть вместо отличного трахательного утра меня ждет вынос мозга?
— Это простой вопрос.
— Допустим.
— А когда принес мне букет, когда опоздал на годовщину.
— Хорош, а?
— Как часто ты с ней трахался, Костя?
— Достаточно часто, чтобы она была довольна и знакомила меня с нужными людьми. Если больше вопросов нет, то я в душ.
Он встает, идет в душ, а я вопрос бросаю.
— Ты чувствуешь вину? Я даже извини от тебя ни разу не услышала! Костя! — он не отвечает, просто уходит, закрывая дверь ванной. Я взбешенная игнором просто встаю, натягиваю вещи и стремительно ухожу за дверь. Не получается у меня. Не могу я. Каждый раз как вижу его так, вспоминаю боль, что муравьями изнутри жрала.
Работа. Мне срочно нужно вернуться к работе.
Глава 29
Остынет и поговорим. Эта мысль билась в голове, пока с утра собирался на работу, пока отстоял в пробке и решал рабочие дела. На пол дня даже выключился из работы студии, когда мне позвонил Распутин и предложил поехать пообщаться насчет парка аттракционов. Я конечно согласился, изначально понимал, что без его согласия Маша даже штрих не сделает и пальцем не пошевелит. Они выглядели оба забавно конечно, словно только с кровати встали. Очевидно Арсу это все нахер не сдалось, но ради своей Марии он бы из могилы поднялся. Она показала чертежи на мятом листке, на ноуте, где были лишь наброски. Но даже по ним было уже видно, что получится настоящая конфетка. Мы договорились с Арсом съездить на место, которое давно пустует возле Оби, но уже не сегодня. Я вернулся в студию, узнал, где Аня. Ускакала на очередное интервью. На мои звонки конечно не отвечала. Не в обед, не вечером. Напрягаться стал, собрался ехать к ней домой, когда секретарь сообщил, что ко мне пришли. Сначала даже воодушевился, решил, что это может быть и Аня, которой тоже хочется повторить ночные игры. Но улыбка разом слетела с губ, когда в кабинет зашел незнакомый мужчина в костюме и с серьезным видом, протянул мне папку.