Елена Гром – Измена. Неправильная сказка (страница 19)

Понятно, что она следила за мной не случайно, но удачно оказалась под рукой. Я не планировал снимать телку. Но приехав в тот вечер в Новосиб, меня буквально охватила ностальгия. Воспоминания как кадры запрыгали перед глазами. И большая часть из них касалась все еще жены. У меня был ее номер, я уже хотел его набрать, когда подсела Жана. Тогда подумал, к лучшему. Нечего прошлое ворошить. Как обычно ничего хорошего я ей предложить не могу. Я все тот же. Меня окружает та же грязь и больше я не дам ей в ней захлебнуться. Да и вообще аргументов против звонка было множество и лишь один перевешивал все. «Хочу». Хочу блять увидеть ее. Хочу узнать, как она жила все эти годы. Думала ли обо мне? Ненавидит до сих пор или отпустила? Почему из всех возможных вариантов выбрала профессию журналиста.

Я следил за ее жизнью, старался держаться в тени, чтобы не заподозрила, чьих рук дело и ее поступление на бюджет и ее лицо в передаче. Даже редактор не в курсе про меня, ему просто отдали приказ сверху.

Жанна помогла в тот вечер, унять зуд пальцев, который набирали ее номер по памяти и стирали снова. Лучше бы она меня забыла. Лучше бы подала на развод.

Но что я вижу. Все та же. Другая, шикарная, стильная, но все та же. Тот же обожающий взгляд, который не скрыть ни обидной не временем, ни даже фиктивным парнем.

Одергиваю пиджак. Чтобы скрыть нарастающий стояк и иду к бару. Ну давай, скажи мне то, зачем пришла. Мы чужие люди и прочая чушь, которую она вбила себе в голову.

Встаю рядом с парочкой, которая тут же замолкает при моем приближении. О чем — то шушукаются, даже можно сказать ругаются. Даже напрягаюсь немного, такие ссоры не бывают между фиктивными. В итоге долговязый отходит, избегая мордобоя. Я же делаю вид, что стою здесь совершенно случайно. Но не могу не смотреть на сливочную кожу спины, на которой рисовал языком абстрактные рисунки.

Аня наконец во всем своем совершенстве поворачивается ко мне. Вид спереди более закрытый, но часто вздымающаяся грудь привлекает все мое внимание.

— Костя, давай поговорим как взрослые люди.

— Я не против, но зачем ты постригла волосы?

— Что? — она касается коротких прядей. Цвет ей идет, но это каре. Мне так нравилось перебирать ее длинные волосы до задницы, расплетать косу на ночь, наматывать ее на кулак утром… — Это не твое дело!

Какое громкое заявление. Оно почти звенит у меня в ушах, на которых кстати висит лапша. Я накрываю ее ладонь, застывшую на барной стойке и наклоняюсь вперед.

— Было бы не мое, ты бы сюда не пришла. Да еще вырядившись так, словно хочешь, чтобы я одним движением содрал с тебя это платье.

— Ты просто… Я пришла сюда, потому что была приглашена. К тебе это не имеет никакого отношения.

— Не обманывай сама себя. Все что касается тебя, имеет ко мне самое прямое отношение.

— С чего это?

— С того, что я твой муж.

— Бывший.

— Не-а… На развод не подала. Фамилию не сменила. Пошла учится туда куда и я. Стала работать в той же студии.

— Отлично. Осталось начать трахать все что движется и буду твоим двойником.

— А вот сейчас было обидно… Я никогда не трахал всех подряд.

— Да мне плевать на твои обиды. Я не подавала на развод, потому что ждала принца. Настоящего, а не фальшивого, как ты. Мне на тебя наплевать.

— Я бесконечно рад, сладкая, что ты до сих пор меня не забыла.

— Да пошел ты! — шипит она, берет стакан и выливает содержимое мне в лицо. Облизываю губы и смотрю ей в след. Она подходит к Никите и судя по всему просит забрать ее отсюда.

Забавно, но этот маленький скандал вызвал во мне больше эмоций, чем самые экстремальные репортажи. Падаю на барный стул и прошу налить себе еще. Нужно успокоиться, потому что сейчас Аня явно не готова вернуться к семейной жизни. Придется подождать.

— Поздравляю с приобретением, — жмет мне руку Чернов Дима. Собственно, причина моего появления в Новосибирске. Студия перешла к нему от отца, но заниматься ею ему в лом. Он больше по строительству. Застраивает огромные участки земли по всей Сибири. Но это только малая часть его бизнеса.

Мы с ним познакомились в Чечне, где я делал репортаж, а он спонсировал местную революцию. Жестокий человек, но не мне его судить.

— Очень смешно… Где был? — спрашиваю, пока эта гора присаживается на соседний стул.

— Да так, катался, землю смотрел. Что за птичка тебя облила.

— Аня же…

— Черт, не признал. Для меня эти ведущие на одно лицо. Но попка огонь.

— Рот с мылом вымою, если еще что — то про Аню услышу.

— Да я чего, мне что баб мало. Они вон как тигры на меня как на добычу бросаются. Тем более сегодня прямо фестиваль охотниц.

— Скучно?

— Да пиздец. Хоть бы одна «нет» для приличия сказала. Впрочем, мне еще сорока нет, подожду свою недотрогу, а сейчас пойду развлекаться. Смотри, какая рыжуля мне глазки строит.

— Она тоже выступала. Шестое вроде место.

— Пойду утешу.

— Удачи, — только и машу ему, а сама в телефон смотрю. Набираю номер Ани по памяти, а потом записываю как «жена». Сама пришла, пусть потом не жалуется.

Глава 21

— Ничего объяснить мне не хочешь, — Никита напирает, а я не знаю, что ему сказать. Как ему сказать. Правду? Вот так? Просто? Меня саму до сих пор потряхивает. От наглости, с которой разговаривал Костя. От самого его присутствия. Я была уверена, что готова, что могу быть хладнокровной. Ошиблась. Как обычно.

— Прости.

— Да за что?

— Я никогда тебе не говорила. Мы с Громовым. В общем, — даже дыхание перехватывает. Взгляд в пол. — Женаты.

— Это шутка? Громов не женат. У него репутация…

— Да знаю я! Мы жили вместе всего три месяца, из которых виделись в общей сложности неделю. Он постоянно был в разъездах. Изменял мне. Потом…

— Почему вы не развелись?

— Мы не виделись шесть лет. Я как — то не думала об этом...

Никита отворачивается, а мне становится стыдно. Наверное, стоило раньше посвятить его в это.

— Ты любишь его? — спрашивает смотря вдаль, а я головой качаю.

— нет конечно. Я не уверена, что любила. Скорее боготворила. Но это в прошлом, — утыкаюсь лицом в его спину. — Прости, что не сказала.

— Ладно, — он оборачивается, в объятия меня заключает. — Как думаешь у меня есть шансы побороться со звездой телеэкрана?

Он усмехается, но я вижу, как важен ему мой ответ. Я улыбаюсь, полностью уверенная в своих словах.

— У тебя все шансы, Никит.

Он тут же обхватывает ладонями мое лицо, прижимается губами. Я отвечаю на нежный, страстный поцелуй, не чувствуя почти ничего. Сердце бьется ровно. Дыхание не перехватывает, а тело не дрожит, как в момент близости с Костей. Идеально. Может пора научиться не только давать, но и брать?

— Ань, поехали ко мне?

— Никит… — мне дико неудобно, но к такому я точно не готова. — Сейчас наш секс с тобой будет похож на марафон «Покажи фак Громову». Я хочу иначе.

— Я понял. Ладно. Ждал тебя три года, еще подожду.

— Спасибо. Отвезешь меня домой?

— Да, — понуро кивает он и ведет к машине. Мы отъезжаем от отеля, когда на мой телефон поступает звонок. Буквально секунда, но сердце заходится от стука. Я знаю эти цифры. В свое время я ждала их, как путник в сахаре ждет дождя. Он лишь сбрасывает и в голове тут же возникает сотни вопросов, зачем, но все я игнорирую. Я не планирую их задавать. Я даже общаться с ним не планирую.

Дома кормлю кота, быстро принимаю душ, сушу волосы и ложусь в постель. После чтения, любимого фентези, листаю ленту. Мне попадается пост о речи Громова на дне рождении журнала. И его фото. Я невольно останавливаюсь на ней, приближаю его лицо. Рассматриваю мимические морщины, немного опущенные уголки губ, словно он не улыбался за эти шесть лет. Когда мы были вместе, он постоянно улыбался. Смеялся. Был счастлив. Интересно даже, как теперь себя чувствует. Достиг ли той вершины, к которой стремился. Счастлив ли? Любил ли?

Шумно выдыхаю и отбрасываю телефон на другую половину кровати, как ядовитую змею. Вот заняться мне нечем, только о Косте думать. Он в прошлом. Лучше напишу Никите. Да.

«Спокойной ночи, Никит» — посылаю ему, на что он почти мгновенно отвечает.

«Хотел бы охранять твой сон»

Улыбка до ушей. Приятно и мило.

Уже убираю телефон на тумбочку, закрываю глаза, когда он вдруг пиликает знакомым номером. Входящий. У меня по спине мороз, словно он не звонит, а где — то тут, голосом своим с ума сводит, дыханием затылок ласкает.

Звонок прекращается, а я еще минут десять лежу с широко распахнутыми глазами. Что ему нужно? Шесть лет. Шесть долбанных лет! Он явно приехал не для того, чтобы даже прощения просить.