Елена Грасс – Таксист с Рублёвки (страница 5)

Но сегодня, видя, в каком напряжённом я состоянии, подруги пошли мне навстречу, и мы сели в самый дальний угол, чтобы поболтать.

Видимо, на моей физиономии написано, что я в полном раздрае и напряжённости.

– Я уже и сама это вижу, – а смысл спорить с очевидным?

– Вы не расстались ещё? – Сашка как будто разочарована.

Она неоднократно говорила, что в конечном счёте Богдан меня бросит, потому что ему просто не позволят на мне жениться, даже если он захочет это сделать.

Но я, как многие девчонки, хотела верить, что такой союз возможен.

Простая девчонка из детского дома и богатый парень, чем не история для молодых девушек, которые потом будут передавать её из уст в уста?

Весь детский дом следил за нашей красивой историей, когда все узнали, что я встречаюсь с сыном депутата Государственной думы, и с замиранием сердца ждали свадьбы.

– Нет, пока нет.

– Ксюш, хватит, а? – Сашка не умеет скрывать свои эмоции и лупит правду прямо в глаза, неважно кто перед ней находится. – Я неоднократно говорила тебе и повторю: каждому человеку, которому ты доверяешь и любишь, ты словно даёшь оружие в руки. А дальше жизнь чётко показывает, что он с ним сделает и как распорядится: защитит этим оружием от других или убьёт тебя саму. Богдан твой, когда ты открыла ему свою душу, неоднократно в тебя стрелял чуть ли не упор. Ну это я, естественно, образно, понимаешь, да? Тебе мало?

– Нет, но…

– Бросай его первая! – неожиданно резко говорит Сашка, всем своим видом показывая, что в своей идее она настроена решительно. – Имей гордость! Не совершай моей ошибки, не жди, пока бросят тебя!

– Девочки, не порите горячку! – Варька не согласна.

– Надо как-то решиться, – а я согласна с Сашей. – Но будет тяжело. Мы уже почти год вместе, но даже не это важно. Ты же знаешь, Стёпка…

– Теперь уже всё равно. Со Стёпкой поговоришь. Дурой будешь, если не решишься бросить его первой.

– Девчонки, давайте лучше выпьем и повеселимся как следует! Хватит о грустном, – Варька, видя мою кислую физиономию, доливает мне и Саше вина. – Но я всё-таки надеюсь, что Богдан окажется честным человеком… ведь он с Ксюшей уже столько времени, – добавляет тихо.

– Варя, прекрати! Зачем ты даёшь ей пустые надежды.

– Саша, а как жить без надежды?

– Молча. Скрипя зубами! Самое глупое – придумывать себе ми-ми-мишные истории о великой любви и верить, что так и будет. На меня посмотри, если тебе всё ещё хочется верить в любовь! Мало? Или забыла? Одна с ребёнком на руках, – Саша говорит эти слова, и в её голосе появляется боль.

– Саш, но Марк же не знает о дочери. Возможно, если бы ты ему сказала тогда…

– И что бы это изменило? Привязала бы его к своей юбке? Фигня это всё. Девочки, хватит, про меня разговоры вообще табу, помните?

– Но ты сама этот разговор и начала, – удивляется Варька.

– Точно… – кивает Сашка. – Я начала, я и закончу. Так, просто вспомнилось… Ладно, не время для грусти! Мы отдыхать пришли или что? – хлопает подруга по столу ладонями, встаёт с дивана, поправляет волосы, – пошли на танцпол! Девочки, напомните-ка мне, какой у нас девиз по жизни? – смотрит на нас наша дерзкая на язык подруга и подмигивает.

– Как бы ни было плохо, пофиг, пляшем! – говорим с Варей одновременно.

– Ну вот! Пофиг, пляшем!

Глава 4

– Я сделала это! – Первой звоню Саше спустя неделю, чтобы поделиться новостями о расставании с мажором.

В данный момент я на таком адреналине, и, кажется, даже счастлива от своего поступка. Конечно, он подтолкнул меня к такому решению, но хочется верить, что это к лучшему.

– Умница! Горжусь! Как решилась?

– Он достал ружьё.

Повисает пауза.

– Не поняла… – чувствуется даже через трубку, как Сашин голос напрягается.

– Ну ты говорила про ружьё, мол, если любовь, как оружие, которое ты даёшь в руки партнёру, он в итоге убивает им тебя или защищает от всех…

– А, ты в этом смысле… – выдыхает. – А я уже, было, подумала, ты его реально прикончила, – смеётся в трубку.

– Женится он.

– Тогда почему…

– Не на мне, – не даю закончить ей задать мне вопрос, – случайно услышала его разговор с отцом по телефону.

– Скотина! Ты как?

– Норм! – вру частично, на душе скребут кошки. – Но ты же знаешь, дело больше не во мне, а в Стёпке.

И здесь не лукавлю. Я действительно переживаю больше не за себя, а за моего друга.

Расставание с Богданом сулило только одно: наши мечты о его усыновлении рассыпятся как карточный домик.

Это идея фикс не даёт мне покоя ровно с того момента, как я подружилась с мальчиком. Он попал в детдом полтора год назад, и мы с ним неожиданно стали очень близки.

 Сегодня я воспринимаю его как сына, который по независящим от меня причинам живёт не со мной.

Я жила весь этот год надеждой, что заберу его, вступив в брак с сыном довольно влиятельного человека.

Нет, мой выбор был не по расчёту, а по любви, но я хотела воспользоваться возможностью сделать Степана счастливым благодаря этому браку.

– Девчонки, всем моим планам конец, – встречаемся на утреннем кофе у Сашки дома. – Как-то теперь Стёпе придётся сказать, что я не смогу забрать его из детского дома. Мать с отцом бросили пацана, а теперь и я не выполняю то, что обещала.

– А я тебе говорила, не связывайся с богатым мужиком! А ты: люблю, люблю. С нормальным надо было отношения заводить, земным, а не с этим долбанным небожителем! – мне кажется, что она разочарована не меньше меня.

– Саша, прекрати,– цыкает на подругу Варя.

– А что прекрати? Правда не нравится? Говорила же? – смотрит на меня, ожидая, что я буду это подтверждать.

– Говорила, – обречённо киваю.

– Ну вот, надо было слушать меня! Год только зря на мажора этого потратила. Ксюша, он сам показывал своим поведением, что ты ему до фонаря. Если тебе что-то нужно было, он всегда находил причины соскочить и не решать твои проблемы. Хотя с его-то деньгами! Да тьфу, плюнул три раза и решил. Он не мужик, он просто папенькин сынок, не способный принимать решения и отвечать за них! Потому что мужик… погоди! Доча-а-а! – зовёт мою крестницу.

– А? – прибегает на кухню дочь Сашки.

– Как у нас поговорка про мужиков?

– Мужик сказал, мужик сделал! – и смотрит довольная на мать.

– Вот, дочь! Найдёшь себе в будущем нормального настоящего мужика с такой правильной установкой! – целует дочь. – Не забудь главное, чему тебя мама учит, поняла? – Ника кивает. – Иди, моя хорошая, играй дальше. Просто твоей непутёвой крёстной надо было услышать, что глаголит ребёнок. Помнишь, да, что устами младенца глаголит истина! – это уже в мой адрес.

Варя, желая меня поддержать, ничего не говорит, смотрит на меня сочувствующие и протягивает чашку с кофе.

– Ксюша, ну не переживай, всё наладится! – тихонько шепчет мне, когда Саша отвлекается на телефонный звонок.

– Конечно, наладится! Разве нам на мужиках свет клином сошёлся? – кладёт трубку и вмешивается в разговор.

– Нет, ну, неприятно, согласна, – Варя вторит дальше.

– Переживёшь, – с тоской в голосе, как мне показалось, говорит Саша.

Про «переживёшь», Сашка знает больше нас.

Смотрю на подругу, и иногда мне кажется, что она по-прежнему любит своего бывшего мужа, хоть упорно пытается доказать нам, что забыла его.

С Варей и Сашей мы не просто подруги, мы родные как сёстры. Жили в одном детском доме, и с тех пор как я попала туда, мы «не разлей вода».

Мальчишки обижали меня, Саша была чуть старше и всегда умела постоять за себя.

А ещё у неё всегда было очень сильно развито чувство справедливости, поэтому она защищала меня, новенькую на тот момент от старших пацанов, как и Варю, нашу нежную фиалку с мягким характером.