Елена Грасс – Таксист с Рублёвки (страница 7)
– Пока не знаю, придумаю, как пару свободных минут будет. Сопровождающего с фотиком для сбора доказательной базы приставлю. Давай, не бухти, а примеряй шмотки, и будем разрабатывать план «Влюбись в меня, если сможешь».
– Не надо ничего, я сам всё придумаю. Ты уже и так меня по самые уши в дерьмо затолкала.
– Сам виноват! Нечего было с мамой спорить! Но всё-таки уж если тебе стукнула в голову хотелка жениться, женись хотя бы на нормальной девчонке. Давай, собирайся! Время не ждёт!
Глава 6
КСЕНИЯ
Вибрация телефона резко нарушает тишину, и на экране всплывает знакомое имя «Богдан». Сердце на мгновение замирает, но тут же сжимается в комок раздражения.
Нет, сегодня у меня нет ни сил, ни желания снова погружаться в этот бесконечный круговорот его слов, обещаний и оправданий.
Я сбрасываю вызов, глубоко вдыхая, будто пытаясь стряхнуть с себя его навязчивое присутствие.
Но не успеваю я убрать телефон подальше, как он звонит снова. Настойчиво. Назойливо. Как будто не понимает или не хочет понимать, что между нами всё кончено.
Пальцы сами тянутся к кнопке «Заблокировать номер». Но вместо этого… я вдруг нажимаю «Ответить».
– Что тебе ещё надо? Я же всё сказала! – мой голос звучит резко, почти грубо.
Я сама удивляюсь этой вспышке агрессии, но отступать поздно. Раньше я никогда не позволяла себе говорить с ним в таком тоне. Думаю, это просто обида выплёскивается наружу.
Но Богдан, кажется, даже не замечает моей агрессии. Его голос по-прежнему тёплый и ласковый, будто между нами ничего не изменилось.
– Ну ты чего, солнышко? Так и будешь дуться на меня?
Он говорит это так, словно мы не расстались, и Богдан не сделал тот выбор, который разорвал наши отношения навсегда.
– Почему дуться? Я не дуюсь, мы с тобой просто разошлись. Не понимаю, зачем ты мне звонишь опять?
– Потому что я тебя люблю, – продолжает в спокойном тоне.
Меня будто обливают ледяной водой. Он словно издевается надо мной сейчас…
– Любишь? – мой смех звучит горько, и я готова плакать от очередного расставания. —Интересная у тебя любовь. То есть любишь ты меня, а жениться собираешься на другой?
Теперь молчит. И эта тишина тяготит. Но может быть, хотя бы через неё он, наконец, поймёт: между нами больше ничего нет.
– Ксюша, ты должна понимать, что это всего лишь бизнес. Ничего более. Деньги к деньгам.
Он так просто говорит об этом, словно мы обсуждаем какую-то ничего не значащую ерунду.
– Нет, не понимаю.
– Тебе всего лишь нужно немного подождать. Со временем я разведусь с ней и женюсь на тебе. Что же тебе нужно, это набраться терпения, и не мотать мне нервы! – повышает на меня голос. Он всегда так делает, когда злится.
– Прощай… – уже практически нажимаю сброс, когда слышу его извинения.
– Ксюша, я погорячился, прости, сорвался. Я очень переживаю из-за нашего расставания. Я люблю тебя, слышишь? Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Я всё сделаю, ты только скажи! Я не могу тебя потерять! – он так надрывно говорит свои пламенные речи, что мне на момент хочется даже поверить.
Ловлю себя на мысли: надо же! А я ведь на самом деле верила ему весь этот год. Любит, говорит? Ок.
Я закусываю губу, чувствуя, как в груди всё клокочет от возмущения. Хорошо, Богдан. Ты говоришь, что всё через товарно-денежные отношения? Пусть будет так! Я тоже буду теперь торговаться.
Решаюсь идти ва-банк. Всё равно терять мне уже нечего. Либо он действительно верит в то, что говорит, либо это просто ещё одна ложь в череде бесконечных обещаний. Но сейчас я поставлю точку.
– Хорошо, я готова подождать, – отвечаю несколько могу спокойно, намеренно делая голос мягче.
– Правда? Так просто? Ксюх… – он замолкает, но в этой паузе слышится недоверие. Правильно, милый, ты всё чувствуешь.
Мгновение и теперь Богдан продолжает уже другим тоном: чётким, деловым, будто мы не бывшие влюблённые, а партнёры, обсуждающие сделку:
– Есть какие-то условия? В чём подвох?!
Меня почти смешит эта перемена. Вот он, настоящий Богдан – не романтик, не страдалец, которым прикидывается сейчас, а человек, который, привыкший всё просчитывать и оценивать собственную выгоду.
– А что, обязательно должен быть подвох? Или обязательно должны быть какие-то условия?
Хотя он, конечно, всё верно он понял: условия есть!
Потому что за этот год он слишком много наобещал. Слишком много раз говорил «подожди», «скоро всё изменится», «я решу все проблемы».
Если он действительно хочет, чтобы я поверила снова – пусть докажет. Но больше не словами, как привык, а делом.
– Ну… Нет, конечно, но тем не менее уж слишком быстро ты как-то согласилась меня простить.
– Любишь, говоришь?
– Ну, конечно! – и, кажется, даже искренен.
– Ок. Тогда у меня, как ты сказал, будет теперь как в бизнесе. Ты знаешь моё единственное желание, и если ты согласишься выполнить его, тогда я готова ждать, когда ты разведёшься со своей женой. Сколько тебе месяцев нужно для того, чтобы ты изображал идеальную семью, вы заключили все необходимые контракты, произвели слияние бизнеса, и ты без потерь развёлся?
Он замолкает.
Затянувшаяся пауза повисает между нами, и я буквально ощущаю, как в его голове щёлкают невидимые счёты.
Представляю, пока он думает, как он мысленно раскладывает перед собой все возможные варианты, взвешивает риски и выгоды.
Вот оно. Вот почему я так ненавижу таких людей – этих сытых, самодовольных богачей, для которых весь мир просто выгода, а окружающие – средство для её получения.
Для них нет ничего святого, ничего настоящего. Всё сводится к холодному расчёту, к цифрам на банковском счету, к прибыли, которая непременно должна быть в их пользу.
А как же чувства?
Что для них чувства? Мимолётная прихоть, случайная слабость, которую можно отбросить, как только она перестаёт быть удобной? А я перестану быть удобной сразу, как не соглашусь на его условия.
– Чувства – вещь непостоянная, – как он мне не раз сам говорил с этой своей снисходительной ухмылкой.
И ведь он действительно в это верит. Для таких, как он, любовь – это не безумие, не страсть, не боль и не счастье. Это просто ещё один актив, который можно оценить, взвесить и… отложить в сторону, если он не вписывается в общий финансовый план.
Понимаю, нет, он никогда не поймёт, почему я так злюсь сейчас и почему не готова принять его женитьбу.
– Ну… долго считаешь!
– Вероятно, год, два.
– Ясно. В принципе, не слишком долго. Хорошо, я согласна, – вру.
На самом деле я не смогу с ним быть, но проверку на «вшивость» провести очень хочется.
– Что, правда подождёшь? – настороженно, не веря мне, снова переспрашивает.
– Ну да, но я же тебе сказала. Моё желание ты знаешь.
– Я готов выслушать и обсудить.
– Э-э-э, нет, обсуждать я больше ничего не хочу. Хватит пустой демагогии, которой ты кормил меня весь этот год. Женишься на мне сразу же после развода, и мы усыновляем Стёпку.
– Ксюша, ты же знаешь, это для меня вопрос сложный!
– Стоп! Что значит сложный? Как быстро ты переобулся! Ну ты же мне обещал!
– Я не обещал усыновлять его, я обещал только помогать этому детскому дому иногда. Ну, точнее, даже не этому детдому, а конкретному мальчишке.
– И как это будет выглядеть?
– Очень просто! Мы найдём ему хорошую семью, где родители будут носить его на руках, заботиться, холить и лелеять. Но я лично, чужого ребёнка точно не усыновлю.