Елена Грасс – Измена. Игра на вылет (страница 49)

Операция ей очень помогла. Она стала больше двигаться, улыбаться, и наслаждаться тем, что теперь ей не нужно принимать такое количество таблеток и постоянно следить за сердцем.

Что касается Вороновой младшей: Лариса надеялась на помощь отца, но Саша, сказав, тогда, что у него нет больше дочери, остался верен своему слову.

Воронову младшую представлял государственный адвокат.

Ларисе в итоге назначили меру наказания сроком – пять лет лишения свободы в колонии-поселении.

Это, кстати, самый мягкий вариант из всех возможных – нестрогий или общий режим, где условия куда жёстче. Так что можно сказать – ей очень повезло. Думаю, прими суд иное решение – она в итоге сломалась бы, не выдержала.

Её адвокат потом сказал Саше, что Лариса очень плакала, и признавалась в том, что не думала о таких последствиях.

Честно, я не верила ей, но мы с Сашей старались максимально не обсуждать эту ситуацию. У каждого из нас была своя боль: его, что у него выросла такая дочь. А у меня, что дочь моего самого любимого человека чуть не угробила мою маму.

Колония-поселение – это не тюрьма в классическом понимании. Здесь не было высоких заборов с колючей проволокой, заключённые живут в общежитиях, ходят на работу и обязаны соблюдать режим.

Они могут свободно перемещаться по территории, но покидать её без разрешения – нельзя ни при каких условиях, даже если очень хочется.

Нарушить это правило – значит получить более строго наказание.

Лариса, попав в такие условия, уже и сама не хотела ничего нарушать, потому что поняла: больше ей никто не поможет, и любые действия теперь чреваты последствиями.

Хотя на суде она и держалась гордо, с высоко поднятой головой, все видели – внутри, что она была раздавлена.

После того как её забрали в изолятор временного содержания и не выпустили через сорок восемь часов, её мир рухнул окончательно.

Она осознала, что больше рядом не будет отца, который решал все её проблемы, не будет бесконечных денег, которые она раньше тратила, не задумываясь, не будет поддержки мамы, которая всё прощала.

Именно с того дня для неё и началась настоящая жизнь. Та, где она больше не привилегированный человек, а одна из многих простых людей.

Жизнь, где нужно заработать, заслужить уважение, а не требовать его по праву того, что у твоего папы очень много денег.

Жизнь, где даже простой разговор с другими – испытание, ведь Лариса никогда не общалась с «простыми» людьми на равных.

Она увидела другую реальность, и к ней пришлось привыкнуть. Да и выбора, надо признать, не было.

По закону, время, проведённое в изоляторе до решения суда, засчитывается в срок наказания. Лариса провела там чуть больше полугода, и этот период ей зачли.

А дальше этапирование в колонию-поселение и жизнь там ещё чуть больше года.

Выйти раньше она смогла только благодаря условно-досрочному освобождению.

И вот здесь уже да, не обошлось без помощи её отца. Он помог с решением этого вопроса, но сделал это не потому, что отступил от своих принципов или нарушил данное слово. А просто не хотел, чтобы Лариса привыкла к тюрьме окончательно.

Даже колония-поселение – это всё равно изоляция, ограничения, жизнь по чужим правилам. А если бы она задержалась там дольше, до конца срока, то рисковала превратиться в человека, который уже не сможет жить на свободе.

Саша хотел дать ей шанс вернуться к нормальной жизни.

Прежде чем помочь ей выйти по условно-досрочному освобождению, он поговорил с ней о его условиях.

Его предложение для дочери было простое, но суровое: Лариса выходит досрочно, но не возвращается в город, а едет к тёте Тоне в деревню, где проведёт ещё два года под её присмотром.

Тётя Тоня – женщина строгая, работящая, с железным характером. Она знала о нашей жизни, и однажды сама предложила такой вариант.

– Если надо перевоспитать дочь, отправляй ко мне. У меня никто без дела не сидит.

Согласна. В этом мы уже убедились, когда она приезжала пять лет назад в гости.

Саша зацепился за эту идею, но сначала даже мне ничего не сказал. Анализировал, думал, сомневался.

Хотя мне и говорить ничего не надо было. Я и так видела, как его грызёт эта ситуация, в которой оказалась его дочь.

Да, чувств было много. С одной стороны: принципы, обида на дочь за все её поступки.

С другой стороны, он всё равно не может просто бросить своего ребёнка, даже если тот ошибался.

Лариса согласилась на условия Александра. Деревня, конечно, не курорт, ни Бали, ни Ницца, но куда лучше колонии.

Тётя Тоня после её приезда, сразу сказала Ларе:

– Скидок не жди. Ты, городская дамочка, будешь работать наравне со всеми! Подъём не в полдень, а в пять утра. Хочешь или нет, неважно! Работы много, дел невпроворот: коровы, огород, дрова, уборка. Никаких капризов, нытья или слов «я не умею». Мне плевать! Захочешь кушать, будешь пахать.

Как рассказывала тётя Тоня нам по телефону, сначала Лара сопротивлялась активному характеру моей тётки, но в итоге сдалась и даже втянулась в сельское хозяйство.

Спустя три месяца она уже без напоминания вставала сама и шла доить коров, чистить сарай от навоза, и даже стала интересоваться, как правильно выращивать овощи и фрукты.

Саша отправлял тёте деньги в качестве благодарности, но она отказывалась их брать.

А в один из дней вообще позвонила и сказала, что Лара ушла от неё и больше с ней не живёт. Мы ждали худшего, думали – сбежала.

Но нет, всё оказалось банальнее. Воронова младшая познакомилась с местным фермером, влюбилась и переехала жить к нему.

Лара сама позвонила отцу позднее и пригласила его на свадьбу.

Он долго сомневался ехать или нет, но я видела – он соскучился.

Дочь есть дочь, какая бы она ни была. Он не перестал быть её отцом и думаю, всё равно все эти годы присматривал за ней, пусть этого никто и не замечал.

Саша из тех людей, кто, однажды взяв человека под свою опеку, уже никогда не отвернётся и будет помогать. Даже если это бывшая жена или непутёвая родная дочь, успевшая наломать столько дров.

Если честно, я горжусь, что ему присущи такие качества. Увы, они встречаются крайне редко в современных мужчинах. Далеко не каждый способен на подобное благородство в наше время.

Когда Саша поехал к Ларе на свадьбу, он ожидал увидеть очередного «скользкого» типа, каких любила выбирать его дочь. Но на удивление он познакомился с простым работящим и серьёзным парнем.

Когда Лара подошла к отцу, тот не сразу признал в ней дочь. Исчезли яркая косметика, неестественно длинные ресницы, драконьи когти-ногти (как любила выражаться моя дорогая тётя Тоня) и все эти силиконовые излишества, щедро распределённые по телу когда-то.

Перед ним стояла совершенно новая версия дочери: с простым, ненадменным лицом, внутренним спокойствием и неожиданной страстью к фермерскому делу.

А тот взгляд, которым она, по словам Саши, смотрела на будущего мужа... Это невозможно описать словами.

Одно я поняла точно: мужчина у неё суровый и она слушает его беспрекословно. Наверное, именно таким как эта девица, не знающая отказа с самого детства ни в чём, именно такой мужчина и был нужен.

Он из тех, кто всегда будет держать Лару в вечном тонусе. А для неё это совершенно точно только на пользу!

Почему она не сопротивляется ему и не сбежала? Думаю, он оказался тем, в кого она по-настоящему впервые влюбилась, и ей теперь неважно стало, где её любимый живёт, чем занимается, насколько крупный счёт у него в банке и количество недвижимости.

Александр пробыл там три дня и приехал совершенно шокированным. Особенно извинениям от Лары. Всё-таки она что-то поняла...

Несмотря на это, он долго ещё был начеку, думая, что всё это игра или притворство, но теперь, спустя пять лет ничего не поменялось.

Лара по-прежнему замужем за этим фермером, и живут они вполне неплохо. Хотя, кто на самом деле знает, что у них там за закрытыми дверями происходит...

Саша оставил дочери квартиру, которую покупал когда-то. Пожалуй, это единственное, что будет у неё в наследство в будущем от состоятельного отца.

С Лизой Воронова младшая, а нынче Северова общается крайне редко, по телефону, но наша малышка, которая теперь уже подросток, совсем не переживает на эту тему.

Она смирилась с мыслью, что у неё никогда не было матери, и со временем это стало её обычной реальностью. Как выяснилось из беседы Саши со школьным психологом, Лиза не испытывает по этому поводу никаких переживаний.

Мой муж всё это время очень старался, чтобы девочка не чувствовала себя обделённой в любви. И я старалась вместе с ним.

Прошло полгода с моего переезда к ним, когда мы оба стали замечать: в обращении ко мне Лиза начала осторожно использовать слово "бабушка".

Конечно, я не возражала. Хотя этот статус был для меня в новинку, я приняла его с искренней радостью.

Моя жизнь идёт дальше.

Честно говоря, пять лет назад, когда я застала своего мужа с другой женщиной в стенах клиники, даже представить себе не могла, что у меня может быть другой муж, кроме Артура. Мы прожили на тот момент вместе двадцать лет, и мне казалось, что это навсегда.

Но жизнь любит шутить и развлекаться над нами. Она подкидывает сюрпризы, которые сначала кажутся невыносимыми, а потом оказываются лучшим, что могло с нами произойти.