Елена Грасс – Чужая жена. Хочу тебя себе (страница 33)

– И что? Они не всегда играют роль для принятия решения.

– Может быть, стоит попросить перенести это заседание, чтобы подготовиться получше?

– Я попробую, но вряд ли это удастся.

Он уходит в здание, как я понимаю, пытается выяснить о такой возможности, но выйдя обратно ко мне, догадываюсь: ничего не изменилось.

Судья начинает с простых вопросов, спрашивая у Филиппа, по какой причине он решил подать заявление об изменении места жительства ребёнка.

– Я понял, что был неправ, оставляя своего сына с этой женщиной. Со мной Женя может получить намного больше, чем со своей матерью. У Евгения со мной будет лучшая школа, репетиторы, спортивные клубы. Я могу обеспечить его будущее так, как обеспечивал раньше.

– Но по вашему соглашению вы и так платите за всё это. В чём проблема продолжать?

– Я тогда хотел как лучше для мальчика! Я был уверен, что он хочет остаться с мамой, поэтому пошёл на уступки. Кроме того, я думал, она оплачивает всё, а сын, оказывается, скатился в учёбе и пропускает тренировки!

– Кто это может подтвердить? – спрашивает озадаченно судья.

– Его классный руководитель. Мы просили его привлечь в качестве свидетеля.

– Наш сын болел почти две недели. У меня есть справка, – шепчу адвокату, и тот кивает, делая запись в блокноте.

Дальше адвокат Филиппа начинает показывать судье какие-то бумаги о растущих доходах. Вижу, что судья впечатляется, увидев суммы.

Дальше идут отчёты по расходам Филиппа. Это квитанции за английский, теннис, за новый айфон для Женьки.

И снова судья под впечатлением.

Конечно, всё это выглядит как забота и любовь. А то, что она измерена просто в рублях – значения для суда не имеет.

При таких цифрах, естественно, моя забота и любовь на этом фоне просто меркнут! Я никогда не зарабатывала как Филипп.

Ну а дальше, всё ожидаемо. Мои благодарные родственники и знакомые начинают поливать меня грязью.

По тому, как внимательно вчитывается в текст дядя Вова, несложно догадаться, что лист с текстом в его руках – заранее подготовленная речь.

Да, мой адвокат так для меня не старался и заранее, кто что будет говорить – не писал.

Родня рассказывает о Филиппе только самое лучшее.

– Филипп, – начинает дядя Вова, и его голос звучит торжественно, словно он произносит клятву верности, – этого человека я бы назвал человеком редкого благородства! Мы знаем его больше десяти лет. С того момента, как моя племянница познакомила нас я не могу сказать о нём ни одного дурного слова!

Моя тётка кивает, соглашается и посматривает на меня. В её глазах откровенная злость и высокомерие.

Она задирает нос, показывая всё своё злорадство.

Складывается впечатление, что она мстит мне. Хотя, вероятнее всего, так и есть.

– Вы знаете, сейчас у нас случилась беда! Нам негде жить! Застройщик обманул нас и не достроил квартиру, а Филипп, узнав об этом, снял нам жильё на целый год! Целый год, представляете? Даже родная племянница не помогла, как помог он.

– Ну да, не помогла... Спросите у них, где они жили до этого, – снова трогаю за плечо адвоката.

Он отрицательно крутит головой, утверждая, то это не будет иметь значения для дела.

Не соглашаясь с ним, встаю и задаю этот вопрос сама.

Судья с удивлением смотрит на меня и говорит, что это не имеет никакого значения. Главное, что Филипп помог сейчас.

– Ну как же не имеет значения, если они жили в моей квартире ни один год и ничего за это не платили? – с судьёй я не соглашаюсь.

– Это правда? – та всё-таки поворачивается к дяде Вове, и он, кивая, виновато опускает голову. – Ясно…

Судья молчит пару минут, словно обдумывая, как это может сыграть роль в процессе, а потом выдаёт то, что я ожидаю меньше всего:

– Ну раз они жили в вашей квартире, и ещё не платили за это денег, значит на самом деле ваш муж слишком хорошо вас обеспечивал. Пожалуй, это тоже аргумент в пользу того, что сын может остаться с отцом.

После этого судья делает какие-то пометки в бумагах и что-то говорит секретарю.

– Она никогда не любила своего мужа, – следующая вступает моя «добрая» подруга. – Марина всегда была холодна к нему и сосредоточена только на себе. А Филипп… – делает показательную паузу, изображая сочувствие, – ему нужен огонь, страсть!

– Вот только давайте без этого! – судья прерывает её речь, и эта гадина теряется. Она смотрит на адвоката, и тот что-то ей шепчет на ухо.

– В общем, Филипп очень хороший человек. Он всегда старался для семьи, а она... Она неблагодарная!

– Именно поэтому ты решила пожалеть его и легла с ним в нашу супружескую кровать, – говорю я, улыбаясь.

Мой адвокат, услышав это, тут же кладёт руку мне на плечо.

Его прикосновение намекает на то, что я должна заткнуться.

– Почему вы всё время молчите? Скажите хоть что-нибудь, – говорю ему тихо, но он крутит головой.

– Ваша позиция рядом с ним слишком бледна. Ваши выпады только усугубляют ситуацию. Нам нужно время!

Я не знаю всех тонкостей процесса, поэтому сильно не спорю, надеясь, что он прав.

Хотя теперь в душе понимаю, что ситуацию и надо было усугублять с самого начала. А я ушла, не выносила сор из нашего дома, старалась решить всё миром...

Когда приходит время говорить нашей стороне, пока мой адвокат что-то мямлит, я начинаю пытаться сопротивляться самостоятельно.

Рассказываю, как всё было на самом деле, отдаю судье бумаги, которые берегла как самый ценный дар, и без всякого стеснения заявляю, что Филипп – это волк в овечьей шкуре. Естественно, выражаясь фигурально.

Филипп усмехается, закатывает глаза, злится. А его адвокат, напротив, спокоен и выдержан.

На каждый мой аргумент он находит, что сказать, и выглядит это так, словно я во всём виновата.

Сдержана в эмоциях и не истерю – плохо. Значит, была холодна, и мужик пошёл искать огонь на стороне.

Не простила измены – плохо. Должна была быть мудрее.

Пытаешься сопротивляться, когда бывший муж хочет обеспечить своему сыну светлое будущее – плохо. Значит, плохая мать, думающая только о своих амбициях, а не о перспективах сына.

Все мои попытки сказать хотя бы слово в свою пользу сразу же превращаются в доказательства против меня.

– Молчите, – шипит мне мой адвокат. – Что вы творите?! Я не так хотел строить позицию!

– Ну что же, мне примерно всё понятно, – закрывает папку с документами судья. – Суд уходит в совещательную комнату.

– Как в совещательную? Так быстро? – не могу сдержать своего удивления.

Однако на меня уже никто не реагирует.

– А чего вы ожидали, если вы сами себе выкопали яму? – Адвокат отводит лицо, сосредоточившись на документах.

Поворачиваю голову в сторону Филиппа и по его улыбке понимаю, что он с моим мужем тоже заодно.

Все куплены до единого.

Глава 31.

Глава 31.

Когда судья оглашает своё решение, я уже готова к нему.

Нет, не к словам, а к тому, что они означают для моего и Жениного будущего.

Пока я ждала решения, эти несколько минут помогли мне собраться с духом и принять продолжение моей новой реальности.

Как всегда, я стараюсь действовать без истерик. Кому они нужны? И чем они мне помогут?