Елена Грасс – Чужая жена. Хочу тебя себе (страница 29)

– Ушёл, – еле сдерживаю слёзы.

– Вызов отменяем?

– Получается, что так.

Кладу трубку и обнимаю себя руками. Сын подходит ко мне и гладит меня по голове.

– Мама, папа у нас такой хороший. Зачем ты так с ним?

– Сынок… Всё так непросто… – ищу подходящие слова, но понимаю, что не могу найти нужных.

– Он сказал, что у него какие-то проблемы по работе и помочь можешь только ты. Мама, помоги ему.

Глядя на расстроенного сына, я догадываюсь, что Филипп уже купил его любовь и Женька видит отца совершенно не в том свете, в котором вижу я мужа.

– Мам, давай вернёмся домой, – заводит старую песню мой сын, но я теперь я открытым текстом говорю, что мы не вернёмся к его отцу.

Следующие дни я живу как на иголках. Я уверена, – нет, я знаю, что Филипп не обманул меня и сделает всё, чтобы я сдалась.

Сейчас он выждет несколько дней и начнёт действовать, чтобы заставить меня сделать то, что он хочет.

А если я не сделаю, он придёт за Женей. И тогда это уже будет самая настоящая война. Но проиграть в ней я не имею права.

Сегодня утром звонит телефон. Я вскакиваю, как ужаленная. Сердце бешено колотится в груди.

– Добрый день. Марина Аронова?

– Да, – замираю.

– Следователь Липатов. Я звоню по вашему уголовному делу.

– Что? По моему уголовному делу?

– Ну да. – Чувствую лёгкое сомнение в голосе следователя. Вы подавали заявление на Аронова Филиппа?

– А! Вы про моё заявление! – громко выдыхаю, потому что его слова про моё уголовное дело завели меня в тупик.

– Ну конечно, – говорит теперь так, словно я полная идиотка.

Только он не знает, что происходит в моей семье, и я уже на мгновение подумала, что Филипп и здесь постарался.

– Да, я подавала.

– Ну вот. Что же вы, гражданочка, путаете меня. Приглашаю вас сегодня к себе. Вам нужно получить документы.

– И что в них?

– Приезжайте ко мне и всё узнаете. Я не буду ничего обсуждать по телефону.

Кладу трубку и улыбаюсь. Кажется, фортуна поворачивается ко мне лицом.

Мне очень хочется верить, что как только Филипп узнает об уголовном деле против него, он успокоится и отстанет от меня.

Главное – иметь рычаги давления, которые с которыми он не сможет справиться. А в остальном я уже не остановлюсь.

Считая минуты до встречи со следователем, спешу по указанному адресу.

– Здравствуйте. Я Марина Аронова.

Следователь равнодушно кивает в сторону стула напротив него.

Молча проверяет мои документы, затем достаёт тонкую папку и протягивает мне какую-то бумагу.

– Получите, ознакомьтесь, распишитесь.

Читаю текст, запинаюсь на последних словах и поднимаю на следователя растерянные глаза.

Глава 27.

Глава 27.

«Постановление о прекращении уголовного дела…».

– Подождите… как о прекращении? – поднимаю на следователя глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Мне очень хочется верить, в то, что неправильно поняла текст.

Это совершенно точно должно быть постановление о возбуждении уголовного дела, а не прекращении.

– Вы что-то не поняли? – спрашивает этот Липатов равнодушным тоном.

– Но… но вы же пригласили меня сюда для того, чтобы получить документы о возбуждении дела!

– С чего вдруг вы так решили? – замечаю на губах ухмылку.

– Когда я подавала заявление, мне сказали, что по таким делам обязательное уголовное наказание, и...

– Да. Не отрицаю. Дело было возбуждено. Но после проведения всех необходимых проверок и следственных действий принято решение о прекращении производства.

Слова звучат как удар. Да сколько же можно?!

А я ведь всё это время ждала этого звонка и была уверена, что это мой козырь в рукаве. Я верила, что именно он спасёт меня и мне не придётся снова идти к Вощажникову.

А теперь... Что мне делать теперь?

– Покажите мне, какие следственные действия вы проводили! – говорю довольно громко в своём возмущении. – Почему вы закрыли дело?

– Гражданка! Поспокойнее! Не повышайте на меня голос! – теперь он говорит со мной довольно резко. – Против вашего мужа недостаточно доказательств. Свидетельские показания противоречивы. Например, ваша домработница утверждает, что он вас очень любил, а вот вы его не очень! Вы завели себе любовника, вот он вас муж и… потряс за шкирку.

Его высокомерный взгляд скользит по мне, и я понимаю, что здесь речь не только о влиянии Филиппа финансово. Здесь есть ещё что-то своё, мужское.

– Материал не имеет состава преступления.

Эти слова звучат как приговор. Но не Филиппу, а мне.

Нужно идти, раз я и здесь ничего не добьюсь, но могу встать со стула.

Просто сижу, оцепенев с этой проклятой бумагой в руках, и не двигаюсь.

– Вам нужно расписаться в конце бумаги, – он протягивает мне шариковую ручку.

– А если я не согласна с вашим решением?

– А если не согласны, значит, обжалуйте. Конечно, если не боитесь последствий. Подписывай! – Всё-таки не выдерживает и откровенно срывается на крик.

Встаю, разворачиваюсь и спешу покинуть кабинет. Успеваю заметить его ошеломлённый взгляд, и момент, когда он зло комкает это постановление в руках.

Слышу, как он шипит мне в спину:

– Ладно... Упрямая, значит! Ну ничего! Ничего! И не таких ломали. Аронова, я с тобой не прощаюсь!

На трясущихся ногах с чувством полной растерянности, выхожу из здания и сажусь прямо на ступеньки.

Мне плевать, как смотрят на меня люди.

Хотя, согласна, выгляжу я странно: молодая женщина в дорогом пальто сидит прямо на грязных ступеньках.

– Конечно, встретимся, Липатов. Потому что я не остановлюсь, – шепчу тихо, словно предупреждаю этого следователя, что пойду дальше, несмотря ни на что. – Всё равно Аронов ответит. Ответит за всё!