Елена Грасс – Чужая жена. Хочу тебя себе (страница 28)

– Да! А как это ещё назвать? Ты на тот момент была моей женой, и только я имел право на тебя! Но он убедил меня, что это всё останется между нами тремя!

Я смотрю в глаза своего бывшего мужа. В них злость и обида. На меня! На Вощажникова!

Будто это я и Степан виноваты в том, что он пытался меня продать.

Всматриваюсь в его лицо, лихорадочно ищу там хоть каплю стыда – хоть намёк на то, что он понимает весь ужас содеянного.

Но нахожу только жалкую, раздутую уверенность человека, который свято верит: его предали, а не он предал.

– Уходи. Или мне придётся собрать вещи и уйти самой.

– Марина, – Филипп резко опускается передо мной на колени и обхватывает мою талию руками. – Умоляю, не губи! Уговори его заключить этот долбанный договор на моих условиях! У меня убытки! Откуда я возьму столько денег, чтобы заплатить ему за поставку?! Меня только скидка спасёт!

Теперь он смотрит на меня жалкий, потерявший всё достоинство.

– Отцепись от меня! – кричу я, пытаясь убрать его руки со своего тела. Ногтями впиваюсь в его запястья, дёргаюсь назад.

– Уговори его! – повторяет как заведённый.

– У меня с ним ничего нет! Как я могу его уговорить?!

– Сходи к нему! Он же ждал тебя возле суда! А значит, рассчитывал на дальнейшие отношения!

– И что?! Мало ли кто на что рассчитывал.

– То есть ты не с ним? – Филипп замирает растерянно.

– Нет.

– Но я думал…

– Хватит думать за других!

Филипп после этих слов поднимается с колен, отряхивает штанины, садится за стол, складывает руки на груди и надевает привычную маску безразличия.

– Ты уверена, что не хочешь помочь мне?

– Да.

– Ну что же… Тогда ты не оставляешь мне выбора, и я забираю у тебя сына.

Глава 26.

Глава 26.

– Что ты сделаешь?

– Заберу сына!

– Ты не можешь. У нас заключено судебное соглашение, где написано, что сын остаётся со мной! – говорю уверенно.

– Смогу! Для меня закон не писан. – усмехается. – И это не составит никакого труда. Я уже советовался с адвокатами. Скажу, что передумал. Мол, у богатого отца больше возможностей, и поэтому я принял решение, что сын будет жить со мной. Тем более Женька теперь ко мне очень даже расположен.

Знаю, зачем он говорит мне это. Он не сводит с меня глаз и ждёт, что я дам согласие снова идти к Вощажникову.

И ему совершенно плевать, что теперь уже это будет выглядеть как самое настоящее унижение.

А как иначе?! Я ведь отказала Степану, а теперь…

– Ты сошёл с ума? – Голос мой дрожит, я едва узнаю его. – Это же наш сын! А ты им, как и мной… торговать собрался?!

– Ну, если придётся... Для достижения цели все средства хороши. – Филипп, говоря это, смотрит на меня без всякого стеснения.

Я вижу, он не притворяется. Ему не стыдно за сказанные слова.

– Подлец! – бью ему по лицу, даже не думая о том, что может в ответ причинить мне вред. Во мне кричит моя беспомощность и страх, что Филипп на самом деле способен на это. – Ты же обещал, что сын останется со мной.

– А ты обещала посодействовать с контрактом!

– И я всё выполнила!

– Если бы выполнила, меня бы здесь не было! Я не знаю, что в итоге произошло между вами, но теперь, когда ты призналась, что вы не любовники, в моей голове всё встало на свои места! Я всё понял! Он недоволен тобой, а гнев выливает на меня! Выходит, именно ты заварила эту кашу! Так что разбирайся сама с последствиями.

– Всё испортила твоя жадность! Вон пошёл! – рявкаю так, что звенят стёкла.

Женя, услышав звук, тут же забегает на кухню и смотрит то на меня, то на отца.

Филипп, видя его испуганное лицо, тут же начинает извиняться перед ним, словно он виноват в том, что я так громко рявкнула.

– Что случилось? – вижу в глазах сына страх.

– Всё нормально, сынок, – говорит лилейным голосом. – Мама просто… сердита на меня.

– Папа, но ты же обещал не ссориться с мамой, – шепчет он, обращаясь к отцу. – Ты же сказал, что больше не будешь...

Филипп пытается приобнять сына, но Женя дёргает плечами и отворачивается от него.

– Сынок, да, я помню! Прости!

– Я не хочу, чтобы вы ссорились, – повторяет Женя, и в его голосе звучит не просьба, а мольба. – Почему вы не можете быть добрыми друг к другу, как в других семьях?

– Мы больше не будем ссориться.

– Правда?

– Да. Позволишь мне договорить с мамой?

Женя кивает и нехотя, оглядываясь на нас, уходит в комнату.

– Видишь, до чего ты довела ребёнка. Ему плохо с тобой. Вот потому я и заберу его.

Понимая, что просто так он не уйдёт, беру в руки его сумку и выбрасываю её за дверь квартиры.

Тут же набираю полицию и начинаю громко говорить, что ко мне в квартиру вторглись бандиты.

Филипп сжимает кулаки и бледнеет.

Видимо, он, наконец-то понимает, что запугать меня не удастся, и на уступки я не пойду.

По его лицу несложно догадаться, что полицию, он всё-таки боится больше, чем медиков.

Медиков-то можно быстро запугать, а вот с полицией сложнее.

– Ты что делаешь, истеричка? – Его голос звучит испуганно, но он пытается сохранить спокойствие. – Успокойся и положи трубку, иначе я...! – Филипп торопится вырвать у меня из рук телефон.

– Вы слышите! – Я повышаю голос, чтобы полиция в трубке услышала каждое слово. – Он ещё угрожает мне.

Мои руки дрожат от адреналина и ярости, но я не отступаю.

Я вижу, как он движется ко мне, и я делаю шаг назад.

– Ты пожалеешь, – шипит тихо Филипп, но его голос уже не столь уверен. Он понимает, что проиграл этот раунд.

Не дожидаясь, пока я закончу разговор с дежурным, Аронов разворачивается и уходит.

Не медля, я тут же закрываю за ним дверь.

– Всё? Ушёл ваш бандит? – совершенно безэмоционально спрашивает меня диспетчер дежурной части.