Елена Грасс – Чужая жена. Хочу тебя себе (страница 16)

– Мне казалось, что я ясно пояснила свои желания. – Отвечаю холодно, чувствуя, как во мне вспыхивает огонёк гнева. В ситуации где просто нужно зафиксировать вред я хожу словно по кругу. – Зачем эти уточнения?

– Да, но… – начинает врач, явно волнуясь. – Вы жена такого состоятельного человека, и…

– Это что-то меняет для вас как для врача? – Я прерываю его, не в силах сдержать себя. – Мой статус или мой муж каким-то образом влияют на то, будете ли вы фиксировать травму?

– Нет, но… Вы же понимаете, что потом, в случае оформления побоев документально, я не смогу изменить ситуацию, даже если вы помиритесь с мужем.

Вижу, как тщательно этот молодой врач подбирает слова и тут же вспоминаю сотрудников скорой помощи. Они говорили мне то же самое.

Видимо, это распространённая история среди богатых жён, где фиксация побоев становится причиной неприятностей для врачей в будущем.

– Просто делайте, то, что должны. Это всё, что от вас требуется.

Молодой врач кивает и утыкается в бумаги.

Проходит ещё час, пока я жду результата анализов и вызова полиции, но сотрудников правоохранительных органов так и нет.

– Вот, это справка о ваших ушибах, – протягивает мне бумагу.

– А где полиция?

– Мы всё передадим им. Полицию на такие травмы в само медицинское учреждение мы теперь не вызываем. Позднее от них вы получите направление на медицинское освидетельствование. Ждите.

Вернувшись домой, замечаю, как Женя расстроен. Но я не пристаю к нему с расспросами, понимая, что у него так же, как у меня самой стресс.

Спустя несколько дней, заходя вечером домой, замечаю, как Женя сидит у окна и с кем-то разговаривает по телефону.

– Да, мама вернулась, – смотрит на меня и улыбается. – Не знаю, куда она ходила. Дядя Вова сказал, что она ищет работу.

Дальше Женя молчит и пристально смотрит на меня. Понимаю, что он, скорее всего, общается со своим отцом и внимательно слушает, что тот ему говорит.

– Жень, прощайся с папой. Пора чистить зубы и ложиться спать, – говорю я, стараясь звучать естественно.

Сын кивает, но, прежде чем попрощаться с Филиппом задаёт вопрос, от которого я буквально застываю на месте:

– Пап, а может, завтра встретимся? Можно после школы где-нибудь пообедать.

По тому, как Женя договаривается о времени дальше, я понимаю, что его отец согласен.

В его голосе появляется откровенная радость, и я догадываюсь почему. Вероятно, наш ребёнок этими встречами будет пытаться склеить то, что начинает разваливаться на куски.

И, конечно же, я оказываюсь права. Как только сын кладёт трубку, он тут же просит меня пообедать в компании его отца.

Я вижу, как в его в глазах плещется нескрываемая надежда на моё согласие.

– Сынок… Понимаешь, я пока не готова обедать с твоим папой. – Ищу подходящие слова, чтобы объяснить своё нежелание присоединяться к ним.

Женя не спорит, кивает и буквально через несколько минут начинает плакать.

– Мама, я хочу домой. Я не хочу здесь… Дядя Вова и его жена, пока тебя не бывает дома, так громко разговаривают. Они так кричат!

– А что они кричат? – присаживаюсь рядом и пытаюсь его обнять, но он не даётся.

– Они говорят, что теперь здесь стало тесно.

Значение этих слов я понимаю очень хорошо и потому не собираюсь ни о чём расспрашивать своего сына.

Но совершенно точно мне стоит поговорить со своей роднёй, чтобы они не открывали свои рты, пока Женя дома.

Иначе в этом случае нам придётся попрощаться раньше, чем я планировала.

Смотрю на Женьку и вижу, что он совсем раскис.

Я знаю, он скучает по нашему дому, где его игрушки, друзья и привычный образ жизни. Но даже ради него я не готова простить своего мужа и того, что он сделал.

– Мам, ладно, я понял: к папе ты пока не вернёшься. Но на занятия по теннису у меня будет возможность ходить? – растирает капли слёз по лицу сын и говорит с откровенной обидой.

– Сынок, я пока ничего не могу тебе обещать. На пару месяцев занятий хватит. А потом будем думать. Теннис – довольно дорогое увлечение. Но я уверена, мы справимся. Мне главное – устроиться на работу.

Мы больше не обсуждаем наше будущее. Женя довольно быстро засыпает, а я лежу рядом с ним и глажу его волосы.

Не знаю, как он отреагирует на новость, что мы останемся в этой квартире навсегда, но думать об этом сейчас у меня нет сил.

На следующий день, как только я подъезжаю к школе сына, чтобы забрать его, замечаю знакомую машину. Филипп.

– Смотри, папа! – увидев отца, он быстро спешит к нему навстречу.

– Сынок, подожди, стой!

Но не слушает меня. Быстро перебегает дорогу и кидается в объятия Филиппа.

Замечаю, что мой муж тоже счастлив. Он улыбается, раскидывает руки в разные стороны и пытается поднять его.

От привычной суровости и холодности, с которой он всегда общался с сыном, не осталось и следа.

Сложно сказать, разыгрывает ли он спектакль или действительно истосковался, но теперь он сжимает Женю в крепких объятиях и закрывает глаза от удовольствия.

Глядя, как счастлив сейчас ребёнок, я понимаю, что ему совершенно неважно кем является его отец. Тиран, обманщик, предатель. Всё это не про него и не для него.

Для нашего сына его отец самый лучший. А остальное не имеет значения.

– Привет, – не спуская с рук сына, подходит ко мне Филипп и улыбается как ни в чём не бывало.

– До какого часа ты его забираешь? – без ответного приветствия спрашиваю Филиппа.

– До вечера.

– Хорошо. Я буду ждать его к восьми. Женя, тебе ещё делать уроки. Не забудь.

– Мам... Подожди! Поговори с папой! Он не видел нас несколько дней. И раз он здесь, значит, он скучает!

– Ещё как скучает! – тут же кивает мой муж и смотрит на меня в упор. – Настолько сильно, что готов любыми средствами и способами загладить свою вину.

– Ты слышала, мама? Папа сожалеет! – Женя поворачивается ко мне и смотрит на меня с вопросом в глазах.

Глава 15.

Глава 15.

– Да, слышала, – даже развивать этот разговор не хочу.

Филипп стоит и смотрит на меня, чуть прищурив глаза. Видимо, пытается понять моё отношение к нему спустя несколько дней жизни без работы и того дохода, который был.

Но меня, в отличие от моего сына ничего не пугает и не смущает.

Квартира моя, рано или поздно мы останемся с Женей там вдвоём. И на работу я устроюсь.

А Филипп… Филипп устанет и отстанет. Я уверена. Я не нужна ему. Ему нужна показуха в виде красивой жены – картинки, которая ещё к тому же имеет мозги. Неплохое комбо для человека, который любит красоваться.

– Мам, пожалуйста, давайте пообедает вместе, – настаивает сын.

– В другой день, – отрезаю холодно, и Женя, чувствуя моё настроение, сдаётся.

– Когда? Назови дату и время. – Но не сдаётся мой муж.

Женя опять поднимает на меня глаза, полные надежды.

– Через неделю, – говорю на автомате, лишь бы он отстал.