Елена Грасс – Чужая жена. Хочу тебя себе (страница 14)

Сейчас они не такие яркие, как первые два дня, но всё-таки не заметить их невозможно.

– Он что, тебя… бьёт?! Это Филипп... тебя так разукрасил?! – осторожно касается моей шеи кончиками пальцев и приподнимает волосы.

– Он... – Слёзы, которые я сдерживала так долго, начинают течь по моим щекам.

Я не могу их больше контролировать.

При Жене я держусь изо всех сил, надев маску спокойствия и уверенности, но сейчас, находясь рядом с близким человеком, мне неожиданно хочется поддержки.

Хочется, чтобы кто-то взял меня за руку и сказал, что всё будет хорошо.

Мой дядя знает меня с самого детства. Он был на нашей свадьбе с Филиппом. Он приезжал на выписку моего сына.

И если нет родителей, к кому кроме него я могу прийти за этим, если не к нему?

– Ну, ну, Мариночка. Не надо плакать!

Дядя Вова встаёт и тянет меня за руку.

Он обнимает меня, крепко прижимает к себе и начинает гладить по спине: утешающе, медленно, по-отцовски.

Я утыкаюсь ему в плечо и, наконец, даю волю эмоциям.

Он молчит, ничего не говорит и ждёт, пока я успокоюсь.

– Извини, – спустя пару минут беру себя в руки. – Старалась держать, но...

– Ничего страшного. Со мной можно не притворяться. Но почему он тебя ударил?

– Я сказала, что подаю на развод.

– А он, естественно, против... Репутация, все дела, – усмехается.

– Думаю, дело даже не в репутации. Филипп сказал, что его женщины никогда не бросали. Он всегда бросал их сам. – Произношу это вслух, всё-таки ещё до конца не веря, что это происходит со мной.

– Да... Дела! – снова вздыхает мой родственник.

Он выпускает меня из объятий, возвращается на свой стул и несколько минут молчит.

Замечаю, что дядя Вова то и дело поглядывает на часы.

– Долго что-то Машеньки долго нет. Погоди, наберу ей. А потом продолжим разговор.

Он дозванивается до своей жены и включает на громкую связь:

– Машуль, а ты где? Я тебя потерял! – от былой озабоченности, с которой он разговаривал со мной, не остаётся и следа.

– В магазине очередь.

– Понял. Ну что, я ставлю разогреваться ужин?

– Хорошо. Я скоро буду.

Слушаю, как они общаются, и неожиданно завидую. Мы с Филиппом никогда так не разговаривали.

Мой муж всегда был сдержан в ласках, но меня это никогда не отталкивало.

Напротив, в его спокойном обычном тоне я всегда видела мужественность, а не равнодушие.

А сейчас, слушая, как мой родственник разговаривает с женой, я вдруг осознаю, что Филипп за все годы нашего брака ни разу не спросил меня: разогреть ли мне ужин.

– Маша скоро придёт. Что ты собираешься делать? – возвращается дядя к нашему разговору и снова начинает гладить меня по плечу. – Ты, кстати, вызывала полицию?

– Медиков. Но они не помогли мне.

– Он не позволил? Подкупил их, гадёныш?! – сердито говорит, кивая.

– Насчёт подкупить – вряд ли. Они и сами не верили в то, что я буду писать заявление. Сказали, что часто бывают в нашем посёлке и я не первая, кто вызывает медиков по подобному поводу.

– Богачи! – зло выплёвывает слово мой дядя, и продвигает мне горячий чай. – Выпей. Не обижайся, но выглядишь ты на самом деле неважно. Марин, а может всё-таки попробовать зафиксировать побои?

– Больше недели прошло.

– Ну и что. Поезжай в простую больницу, где твой муж ничего не сможет сделать. Синяки видны ещё, а врачи могут определить характер травм.

– Я не могу оставить сына одного.

– Почему одного? Я с ним буду. Мы же твои родственники и должны помогать друг другу. Ты нам в своё время вон, как помогла!

– Зачем об этом говорить.

– Ну как же. Мы добро не забываем! Всё будет хорошо. Не переживай.

– Да. Обязательно. Но мне придётся научиться жить по-новому.

Дядя не кривит душой, говоря о моей помощи. Дядя и его жена – мои единственные родственники, и когда они переехали в Москву, я не могла отказать им в помощи.

У них не было своего жилья. И в то время, пока они инвестировали в стройку, я пустила их в квартиру, оставшуюся мне от родителей по наследству.

Тогда, правда, речь шла об одном годе проживания, но деньги они потеряли, и в итоге до сих пор живут здесь.

Естественно, за аренду жилья они не платят, а я ничего не требую.

Пока дядя Вова говорит о единственной родне друг для друга, я размышляю, как сказать ему, что наше пребывание с Женей в этой квартире надолго.

Это новая реальность, к которой нам всем придётся привыкать.

Думаю, он понимает сам, что этот разговор неизбежен, но без совета жены вряд ли заведёт его первым.

И всё-таки, как ни крути, предупредить его об этом нужно.

– Дядь Вов, насчёт квартиры… Вы, я думаю, и сами прекрасно понимаете: теперь встанет вопрос о том, что мы с Женей здесь надолго.

Замечаю, как тускнеет взгляд моего родственника, и он тут же отворачивает лицо.

Глава 13.

Глава 13.

– Да, конечно. Я всё понимаю, – встаёт и переключается на мой остывший чай.

Он берёт мою чашку и без спроса выливает её в раковину.

А затем снова включает чайник, и, словно гипнотизируя его, теперь не отрывает взгляда от металла.

Словно оправдываясь, продолжаю говорить сама:

– Я не гоню вас, но... Квартира двухкомнатная. Уверена, ещё пару месяцев мы сможем прожить вместе. А дальше вам всё-таки придётся найти себе жильё.

Он снова кивает, но сейчас его жест лишён той убеждённости, что была в нём минуту назад, когда он расписывал радужные перспективы моего светлого будущего.

– Поищем, конечно, но с деньгами туго. Маша говорит, детям надо помогать.

– Ваши дети моего возраста, – зачем я начинаю рассуждать с ним на эту тему? Это же моя квартира, а значит, и правила здесь могу устанавливать я.

Кроме того, два месяца – довольно большой срок, чтобы подобрать себе подходящее жильё. Пусть и съёмное.

– Мариночка, но мы же не виноваты, что вложились в неудачное строительство. Мы бы давно съехали! Но видишь, как получилось. Ладно, поговорю с женой. Что она скажет. Марин, ты прямо на сто процентов уверена, что не вернёшься к Филиппу?