Елена Горшунова – Фантомная жизнь. Учись отпускать… (страница 8)

– Интересно. – Он подошел к окну и замолчал.

«Совсем разговор не клеится. И чего ему надо?»

– А ты зачем вообще пришел?

– Как это зачем? – он резко повернулся и пристально взглянул на Веру. – Вот ничего себе! Я ей жизнь спасаю несколько раз, бегаю тут, ругаюсь со всеми, проверку на больницу с департамента натравил, лекарства лучшие притарабанил, палату отдельную выбил, а она «зачем пришел» спрашивает… Ну вообще…

Он возмущенно уставился на Веру, встав посередине палаты.

Той тут же стало стыдно.

– Я же не знала… Спасибо тебе большое! А департамент-то зачем?

– Пусть не думают, что им это с рук сойдет. Как сестра моя уехала, совсем тут распустились.

– А мне врач говорил, что твоя сестра – главврач.

– Была до недавнего времени. Месяц назад переехала с семьей в Питер, и больница совсем опустела. Контроля нет, бардак полный, санитарок не хватает, сайт запустили… А… – махнул он рукой, – я прихожу иногда по старой привычке.

Вера поежилась. Лечиться и отдыхать в такой обстановке совершенно расхотелось.

– А ты не знаешь, что со мной? Врач говорит про аллергию, но я ему не верю почему-то. Слишком нервничает.

– Да, реально аллергия. Но это не шуточки вроде насморка на цветущую полынь. В остром случае без помощи врачей можно легко коньки отбросить. Тебе укол поставили – сразу в кровь попало. Вот чуть и не выкатила.

Вера судорожно сглотнула.

– Что-то мне жутко здесь оставаться…

– А ты как вообще сюда попала?

– Я сломала ногу, ну, так мне показалось, и меня на скорой привезли сюда. Рентген-аппарат сломался, и врач сказал, что похоже на перелом пальца. Выписал лекарства, а наутро у меня нога жутко посинела и пропал голос. Вот я и вернулась сюда, – путано начала рассказывать Вера.

– Как это рентген сломался? Что с голосом? – схватился за голову Кирилл. – Собирайся давай, я тебя отвезу в хорошую клинику. Пройдешь обследование и точно узнаешь, что с тобой.

– Как это собирайся? – выпучила глаза Вера, – а как же врач? Он говорит, что похоже на психосоматику. Значит, сама себя калечу? А больничный? А что я на работе скажу?

– Ничего с твоим больничным не случится. Пиши отказ от госпитализации, и адью. Уверен, никто против не будет. Собирайся. Я поеду с тобой, не бойся.

Веру внезапно заколотило мелкой дрожью. По телу побежали мурашки. В воздухе вдруг запахло мамиными духами – так иногда бывало, когда она не могла решиться на что-либо.

– Да, я согласна, поехали. Спасибо тебе большое!

– Пожалуйста, – расшаркался Кирилл, – у тебя близкие-то есть? Представляю, если бы со мной такое случилось, тут бы уже камня на камне не осталось.

– Нет близких, только подруга. И та далеко…

Кирилл внимательно посмотрел на Веру и воздержался от дальнейших расспросов.

Глава 7

Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале.

Как он и думал, всё решилось довольно быстро и просто. Врач без лишних разговоров выписал рецепт, назначил день осмотра и попросил приглядывать за Верой.

– Видишь, а ты боялась! – сказал Кирилл, помогая девушке забраться в высокий джип.

– Не боялась, а сомневалась, – поправила она.

– Рядом со мной сомнения забудут дорогу в твою голову, – самодовольно сказал он и резко тронулся с места.

– А в той больнице что будет?

– В смысле?

– Ну, рентген или капельницы, осмотр, что именно?

– Всё будет. Возьмут анализы и проверят тебя, не переживай. Там друг сестры заведует, сделает в лучшем виде.

– Спасибо тебе еще раз, – серьезно сказала Вера и отвернулась к окну.

«Странно, – подумал Кирилл, – она совсем не в моем вкусе. И поговорить особо не о чем. Мне раньше ни с кем не было так сложно рядом. Каждую букву обдумываю, чтобы фигню не сморозить. Обычная девчонка, чего я так суечусь?»

Кирилл с детства привык, что любое женское окружение независимо от возраста приходило от него в восторг. Соседки приносили самые вкусные ягоды и фрукты. Варили абрикосовое варенье, от которого во рту становилось сладко и кисло одновременно. Бабушка часто стряпала яблочные пироги и пирожные. Девчонки в садике делали за него поделки и дрались за возможность поиграть рядышком. В школе одноклассницы решали задачки и делали любую домашку, лишь бы он улыбнулся и уделил хоть каплю времени.

Кирилл привык к изобилию женского внимания и тщательно выбирал подруг. Чтобы как в фильме – самая-самая. И красивая, и умная, и хозяйственная. Дядя ругал его и частенько повторял, что когда-нибудь он доиграется. Разрушенные девичьи сердца и невинные слезы вернутся холодным бумерангом – но парень не слушал, отмахиваясь, как от назойливой пчелы.

Уже год Кирилл жил с прекрасной девушкой, которая до дрожи его любила. Парня всё устраивало, пока он случайно не оказался в больнице и не помог Вере. Он и парой фраз не перебросился с ней, а слова его Вики стали казаться пустыми. Как будто тусклая пластмасса окутала ее с ног до головы.

Но Вера его мало интересовала. В ее внешности не было ничего такого, что Кириллу нравилось в девушках. Спас и спас. Стоило позвонить ее близким – кто-то же всё равно есть – и переложить заботу о ней на другие плечи. Зачем ввязался в это?

Он не понимал, зачем вез ее к Игорю. Тот, конечно, врач хоть куда. Еще и разными техниками владел в совершенстве, но говорить об этом открыто в стенах больницы запрещал.

Кирилл просто чувствовал, что должен это сделать. Какая-то необъяснимая сила заставляла его помогать этой обычной девушке.

– Долго еще ехать? – тихо спросила Вера.

– Нет, за поворотом направо, и мы на месте. Ты как себя чувствуешь? Побледнела, и голос тихий.

– Устала просто и хочу домой… – Вера жалобно на него посмотрела. – Может, ты зря меня везешь к этому доктору? Я почти в норме.

– Почти – это не норма. Я сейчас отвезу тебя домой, ты там коньки отбросишь, а я как потом ночами буду спать?

«Неужели переживает? – удивилась Вера. – Ведь он совсем меня не знает, но какой заботливый и хороший. Как брат, которого у меня никогда не было».

Тем временем они подъехали к стильному невысокому строению. На серых стенах фасада изящными ромбами выложили необычный кирпич черного цвета, благородно подчеркивая кованый забор вокруг клиники.

– Красиво! На больницу не похоже.

– А то! – гордо усмехнулся Кирилл, как будто лично строил это здание.

В холле их встретил рыжий человек, смутно показавшийся Вере знакомым.

– Что у вас? – отрывисто спросил он, одновременно говоря по небольшому телефону и набирая сообщение на смартфоне.

– Эта девушка вчера сломала палец на ноге. Кажется. Рентген не делали. Видимо, от страха произошел гипертонический криз, откапали. Утром пропал голос. Вкололи обезболивающее, и случился аллергический шок. Усатый из Оксанкиной больницы считает, что это психосоматика, – путано и сбивчиво тараторил Кирилл.

– Так. – Игорь устало потер виски и переносицу. – Пойдемте в кабинет. Катя, с пробирками ко мне. И подготовь рентген. А сейчас как с ногой, голосом? – повернулся он к Вере.

– Нога болит, голос есть, – смутилась та.

– Угу, – пробормотал врач и недоверчиво на нее взглянул.

Вере почудились желтые огоньки в его зрачках и тихий шепот: «Вечный дар шаманов…»

Отогнав от себя странные видения и слуховые галлюцинации, Вера спросила:

– Могут быть от лекарств побочные явления? Степан Фёдорович дал копию карты, тут написано, что мне ставили.

Игорь удобно устроился на мягком белом стуле и, рассеянно наблюдая, как Катерина сноровисто берет кровь у Веры, уставился в записи.

– А что вас беспокоит?

– Ну… – замялась Вера и посмотрела на Катю.

– Говорите-говорите, не стесняйтесь. Она такой же врач, как и я. За пределы этой комнаты информация не выйдет.

– Мне чудятся всякие звуки и образы. Я слышу нечто пугающее и непонятное. Тихий шепот, что-то про шаманов и загадки.