Елена Гордеева – Секлетея (страница 9)

Тетя Аня открыла дверь правой квартиры, и Секлетея оказалась в огромной прихожей, которая была больше их комнаты с печкой. В прихожей стоял резной шифоньер, в который тетя Аня сложила верхнюю одежду. Она осторожно взяла ее за руку и через белые деревянные двери провела в огромную комнату с эркером, в которой стоял манекен с надетым женским платьем. Слева от эркера была небольшая ниша, в которой умещался диван, наполовину закрытый ширмой с вышивкой букетами роз. Тетя Аня принесла с кухни алюминиевую миску с кашей для Барсика, содержимое которой он съел молниеносно и даже вылизал миску до блеска.

Секлетея была переполнена впечатлениями, и тетя Аня, увидев ее состояние, сказала отцу: «Владимир, наша принцесса утомлена, разреши мне ее уложить – пусть немного отдохнет». И эти слова, а главное, приветливый тон, которым они были сказаны, расположили Секлетею к тете Ане.

Она взяла ее на руки и отнесла в смежную комнату, где за пианино располагалась кровать с металлическими набалдашниками и белым кружевным покрывалом. Она аккуратно сложила покрывало, и Секлетея увидела вышитый маленькими синими цветами белый пододеяльник и такую же наволочку.

– Раздевайся и поспи, моя принцесса. Что тебе принести?

– Я хочу моего Барсика.

И тетя Аня принесла кота, который растянулся на пододеяльнике и замурлыкал.

– Можно я буду звать тебя Литой?

– Да, – ответила Секлетея и сразу же уснула.

Когда она проснулась, за окном уже было темно. Тетя Аня пришла к ней и спросила: «Как ты спала, принцесса Лита? Это теперь твоя маленькая комната, и ты всегда будешь спать на этой кровати. Одевайся, моя дорогая, вот твое новое домашнее платье», – и она протянула ей серое платье с вышитым букетом гвоздики на белом воротничке. Тетя Аня пригласила ее поужинать и подала воздушную манную кашу с малиновым вареньем на фарфоровой тарелке с цветами. Такой вкусной каши Лита еще не ела. А потом тетя Аня включила телевизор, где другая тетя рассказывала сказку.

Утром они с отцом пошли гулять в Александровский сад. Огромные клумбы с уже увядающими летними цветами коврами расстилались в парке. Отец показал ей могилу Неизвестного Солдата и Вечный огонь, итальянский грот и памятник-обелиск. Девочки в красивых платьях с мамами гуляли по аллеям. И Лита спросила:

– А моя мама сюда приедет?

– Нет, – очень мягко сказал отец. – В Москве у тебя все будет по-другому. Завтра ты пойдешь на свой первый экзамен, в школе должны проверить твои знания. Если ты не пройдешь экзамен, то тебя в эту школу не примут. Пожалуйста, постарайся.

В 31-й специальной школе с преподаванием ряда предметов на английском языке, которая располагалась на улице Станиславского, уже заканчивали набирать два первых класса А и Б. Анна Александровна преподавала в школьном кружке рукоделие и договорилась об экзамене со своей подругой— учительницей начальных классов.

На экзамене бойкая молодая женщина обратилась к Лите и спросила: «Ты знаешь стихи наизусть? Можешь нам рассказать?» И Лита с выражением стала читать «Сказку о царе Салтане» так бойко и уверенно, что даже тетя Аня этого не ожидала. Комиссия заслушалась, и, так как ее никто не прервал, она стала декламировать о том, как «царицу и приплод тайно бросили в бездну вод». Когда любопытствующая мамаша открыла дверь, учительница поблагодарила Литу и сказала: «Хотя девочке семь лет будет только в октябре, мы ее берем. С такими данными ей в детском саду делать нечего. Но она очень маленькая, и вы, мамочка, пожалуйста, следите за ее здоровьем. У нас особенная школа, и детей с плохими отметками мы отчисляем».

Литу поразило то, что учительница назвала тетю Аню «мамочка». Но она подумала, что если это ее тетя, то значит, она – сестра ее мамы.

Через неделю 1 сентября 1967 года она пошла в школу. Тетя Аня надела на нее коричневое платье и белый фартук и заплела две косички белыми бантами. На вопрос учительницы: «Как тебя зовут» она бойко сказала: «Секлетея, но дома меня зовут Лита».

Тетя Аня встречала ее каждый день после уроков, а по дороге домой они покупали продукты в маленьком магазине – подвале на улице Станиславского. Уроки были с понедельника по субботу, а по вечерам тетя Аня учила ее рукоделию. По воскресеньям она вела в школе кружок, а Лита с отцом ходили в театр на детские спектакли: во МХАТ – на «Снегурочку» и «Синюю птицу», а в Кукольный театр, который был тогда на площади Маяковского21, – на «Кота в сапогах» и «Царевну-Лягушку». Когда не было билетов в театр, отец водил ее в музеи и на выставки. Они не один раз ходили в Музей изобразительных искусств имени Пушкина, и в музей Востока на Суворовском (Никитском) бульваре, в Исторический музей на Красной площади и в музей-панораму «Бородинская битва». А в хорошую погоду отец гулял с ней по переулкам старой Москвы, рассказывал о ее традициях и нравах. Они гуляли по Петровке и Неглинке, по улице Алексея Толстого (Спиридиновке) и старому Арбату, который тогда не был пешеходным. А иногда они все вместе ходили в кинотеатр «Россия» на площади Пушкина.

По воскресеньям тетя Аня учила ее готовить, а потом они вместе накрывали на стол. На большой овальный дубовый стол стелили белую скатерть, ставили фарфоровую посуду и хрустальные бокалы, а для серебряных столовых приборов – специальные подставки с головами белки, собаки, козла и кабана. Зажигали четыре свечи, которые ставили в пару медных подсвечников с крыльями ангелов.

Перед обедом тетя Аня сначала кормила Барсика, чтобы он не мяукал и не просил еду со стола. Но хитрый и избалованный Барсик все равно выгибал спину, ангельскими глазами смотрел на своих хозяев и жалобно мяукал. Если к ним приходили гости, то они всегда считали, что кота недокармливают. После обеда мама Аня играла на пианино, а отец сидел в кресле и как бы погружался в себя: в эти минуты он вспоминал Ленинград, а иногда и Саратов.

Дни рождения отца и тети Ани они праздновали в ресторане: отец любил «Центральный» на улице Горького (Тверской) и «Арагви» на углу улицы Горького и Столешникова переулка.

Праздники они всегда встречали дома и приглашали гостей, в основном, подруг Анны Александровны. Их любимыми праздниками были Новый Год, Рождество, День победы 9 мая и день Октябрьской революции 7 ноября. Отец рассказывал, что в начале ноября 1613 года русские войска разгромили поляков и началось правление династии русских царей Романовых. В школе об этом рассказывали мало, а отец приводил Литу к памятнику Минину и Пожарскому у Храма Василия Блаженного на Красной площади, а потом они шли в Храм Воскресения на улице Неждановой (Брюсов переулок). Отец и мама Аня верили в Бога: в гостиной висели иконы и лампадка. Отец никогда не заставлял ее молиться, она просто держала свечу и ставила ее к иконе в храме. Каждый день ей в школе рассказывали про материализм, атеизм и большевизм, она внимательно слушала, сдержанно отвечала выученные дома уроки и никогда не говорила про отца и маму Аню, которые ходили в храм.

В праздники мама Аня любила готовить грузинские блюда: аджапсандал, сациви, чахохбили и хачапури. Накануне они вместе ходили в магазин за синей замороженной курицей с ногами и головой, за голландским сыром и сливочным маслом, а за грецкими орехами, специями и зеленью ходили на центральный рынок. Мама Аня заботливо чистила курицу от перьев и потрохов, аккуратно вырезала желчный пузырь из печени и требуху из желудочка, специальными ножницами отрезала ногти с куриных лап.

Из одной курицы мама Аня готовила куриную лапшу и сациви, а если было две курицы, то еще и чахохбили. Обычно утром варили куриный бульон из ног, шеи и головы, а также потрохов. Мама Аня на большой доске раскатывала и нарезала домашнюю яичную лапшу. Лапшу она варила отдельно и только потом добавляла в бульон. Все мясо с шеи шло в сациви, а потроха оставались в супе. Для сациви еще отваривали на медленном огне в малом количестве воды куриную грудку и ноги, затем разбирали вареную курицу на волокна, а на крепком курином бульоне делали заливку на молотых грецких орехах и разных специях, среди которых основной была хмели-сунели.

Чахохбили мама Аня делала с добавлением замороженных помидоров и перца, которые заботливо заготавливала еще осенью. Она готовила лобио из красной фасоли в маленьком глиняном горшочке и хачапури с голландским сыром. Все блюда украшались зеленью с рынка.

Отец шел в магазин «Российские вина», который был неподалеку, и покупал бутылку грузинского вина: «Кинзмараули» или «Мукузани», «Алазанскую долину» или «Вазисубани», в зависимости от времени года. Весной и летом он пил только белые вина, а осенью и зимой – только красные.

Самым важным праздничным ритуалом была сервировка стола. Мама Аня доставала праздничную связанную крючком белую скатерть, льняные вышитые мережкой салфетки, кузнецовское блюдо22 для зелени и хачапури, супницу для чахохбили, ломоносовские тарелки23 из старинного сервиза и хрустальные бокалы с серебряными ножками. В такие дни открывали двери в смежную комнату и зажигали свечи еще и в бронзовых старинных подсвечниках на пианино. В старинную хрустальную вазу ставили живые цветы: гвоздики или хризантемы, отец почему-то не любил розы

Секлетея училась с удовольствием, она любила все предметы: и русский, и арифметику, и родную речь, и пение. Во втором классе стали преподавать английский язык, и уроки английского были каждый день. Класс разбивали на три группы, так что в группе было 9 или 10 человек, и с каждой группой занимался отдельный педагог. В школе был лингафонный кабинет24 с катушечными магнитофонами, и уроки английского один или два раза в неделю проходили там. Англичанка ставила в магнитофон кассету, и дети слушали правильно произнесенный английский текст, а потом по одному его повторяли. Все «англичанки» в прошлом жили за границей с мужьями или работали с иностранцами. Они соревновались друг с другом в нарядах, прическах и духах.