Елена Гордеева – Секлетея (страница 20)

Приближался торжественный день закрытия Олимпиады. Команда Максима Викторовича дежурила в гостинице, но все хотели посмотреть закрытие. Ходили упорные слухи, что специально для церемонии закрытия подготовлен некий сюрприз, который держался в строгом секрете. Максим Викторович организовал небольшой цветной телевизор, и все его сотрудники собрались в небольшой служебной комнате.

Когда белый Олимпийский флаг был медленно опущен под звуки Олимпийского гимна, к чаше с Олимпийским огнём под исполнение оды Э. Артемьева «О спорт – ты вечный прогресс» подошли девушки в туниках и образовали композицию, напоминающую древнегреческую фреску. Олимпийский огонь в чаше медленно угасал. И тут на середину стадиона, ухватившись за разноцветные воздушные шарики под песню композитора Александры Пахмутовой и поэта Николая Добронравова «До свидания, Москва» в исполнении Льва Лещенко и Татьяны Анциферовой, выплыл огромный Миша – символ и талисман Олимпиады. Он помахал на прощанье лапой и стал медленно подниматься над стадионом до тех пор, пока не исчез в ночном московском небе.

Вся эта церемония очень растрогала Максима Викторовича, и вдруг он оглянулся на Литу и увидел ее огромные голубые глаза в слезах. «Какая она красивая, – подумал он. – Как здорово, если она будет рядом навсегда, на всю жизнь!»

Москва, 1981 год

С сентября 1980 года Лита начала работать переводчиком на кафедре Максима Викторовича. Деньги, которые она получала, были для семьи очень кстати, и Анна Александровна решила больше не брать работ по шитью на заказ, а посвятить все свое время подрастающему Владимиру. Она очень переживала за Литу и Владимира. «Господи, как они будут, когда я уйду?» – мысленно с тревогой вопрошала она. Лита ничего не рассказывала об Игоре, а когда она аккуратно поинтересовалась об отце ребенка, она заплакала и не стала ничего отвечать. Анна Александровна с болью подумала о том, что ее любимую девочку обманули, воспользовавшись ее неопытностью. «Ей нужен муж, а ребенку отец», – решила Анна Александровна и приступила к действиям.

Она стала выпрашивать своих подруг о потенциальных женихах, и одна из них подыскала тридцатипятилетнего холостого инженера – маменькиного сынка, великовозрастного внука ее подруги – некого Сергея Сергеевича. Его уже год пытались знакомить и поженить, но ничего не получалось: то он не нравился, то ему не нравилась женщина, и его бабушка уже начала отчаиваться.

Анна Александровна решила действовать исподволь. Она пригласила Сергея Сергеевича помочь с электропроводкой; он пришел, долго возился и практически ничего не сделал. Анна Александровна усадила его за стол, пригласила Литу и стала их кормить вкусным обедом. После обеда она собрала Сергею Сергеевичу с собой пирожков с мясом и капустой, остатки салата и селедки под шубой. Довольный Сергей Сергеевич еще два дня доедал вкусности и потом позвонил Анне Александровне и сказал: «Я там у вас еще не все сделал. Нужно еще посмотреть проводку в детской. И часть кабеля нужно заменить, потому что ваш дом, а следовательно, и сам кабель очень старые». В воскресенье он пришел с новыми розетками и кабелем и проработал почти целый день. Анна Александровна приготовила рыбный пирог, добрая половина которого досталась Сергею Сергеевичу в качестве подарка.

Однажды в конце ноября Лита закончила работу на кафедре поздно вечером, и Максим Викторович впервые решил проводить ее до дома. МИЭМ располагался недалеко от метро Кировская (Чистые пруды), и они вместе доехали до станции метро Проспект Маркса (Охотный ряд) по красной ветке. Идти до улицы Неждановой было недалеко, и уже около подъезда Максим Викторович спросил:

– А вы живете с родителями?

– Нет, я живу с бабушкой. Мою маму я не знала, а отец умер несколько лет назад. – Лита немного помолчала и добавила: – У меня есть сын, ему год и шесть месяцев. И я никогда не была замужем.

Максим Викторовича это поразило: «Она так молода и уже страдала. Она очень скромная девушка, как же так случилось, что у нее внебрачный ребенок? Какая она мужественная, всегда улыбается и никогда не на что не жалуется. Ведь одной с ребенком непросто». От ее дома он пошел к станции метро площадь Свердлова (Театральная) и подумал: «Как хорошо жить в центре Москвы и не тратить на дорогу каждый день по 4,5 часа».

В конце января Максим Викторович заканчивал аналитический проект, оставалось обработать только одну техническую статью. Так как Анна Александровна жаловалась на боли в сердце после перенесенной простуды, Лита решила работать дома и не ездить на кафедру. Она позвонила Максиму Викторовичу и сказала: «Я закончила перевод, но осталось несколько вопросов. Моя бабушка заболела, и поэтому я не смогу приехать на кафедру. Давайте решим вопросы по телефону или лучше приезжайте ко мне. Вы помните, где мой дом? Поднимайтесь на пятый этаж, там квартира 34».

И Максим Викторович поехал к Лите домой. Лифт и подъезд поразили его: даже у друзей его родителей в старых казанских домах не было такой парадной. Огромная прихожая, гостиная со старинной мебелью, картины на стенах, эркер с видом на католический храм очень впечатлили его. «Сколько же метров в этой квартире? Наверное, не меньше ста», – подумал он.

Лита предложила чаю с дороги:

– Я сама сегодня испекла пирог, бабушка плохо себя чувствует.

Лита накрыла на стол и пригласила бабушку.

– Мой сын Владимир утром нагулялся и сейчас еще спит, – сказала она. Пришел Барсик и стал мяукать – просить что-нибудь вкусное со стола. Максиму Викторовичу все очень понравилось: и сервировка стола, и ароматный чай с травами, и домашний лимонный пирог. Когда они заканчивали редактировать перевод, проснулся Владимир и с криком «мама» подбежал к Лите и сел к ней на колени. Она просияла, обняла ребенка, а тот стал внимательно рассматривать Максима Викторовича:

– Как тебя зовут?

– Вла, – и, указав на Барсика, сказал: – Мяу, Ба.

Ребенок схватил поясок с бумажкой на конце и стал играть с котом. Барсик перевернулся на спину, стал лапами ловить бумажку и грызть ее и, наигравшись, грациозно запрыгнул сначала на подоконник, а потом в одно касание на старинный сервант. Там он удобно устроился, стал умываться и свысока поглядывать на гостя. Потом он уснул, свесив огромный пушистый хвост. Эта идиллическая картина произвела на Максима Викторовича такое сильное впечатление, что он всерьез задумался об изменении своего семейного положения.

«Да, у меня несчастливый брак и холодный дом, – с горечью думал он. – Моя жена, наверное, неверна мне: она без конца ездит на вечеринки, в санатории, дома отдыха и на какие-то дачи. Сын вырос, и у него своя жизнь. Какая редкая девушка – эта Лита: красивая, воспитанная, образованная и отличная хозяйка. Содержать дом в таком порядке – это большое искусство. А как приятно будет с ней поехать в Гурзуф или в Юрмалу! Но возможно ли это? Она так молода, я старше ее на 23 года». И он решил посоветоваться с матерью, потому что доверял в личных делах только ей.

Мать всегда переживала за Максима Викторовича: она интуитивно подозревала о том, что он несчастлив в браке. Два или три раза в год она приезжала в Зеленоград погостить и сразу начинала мыть окна, чистить ковры, штопать носки, стирать и гладить белье и одежду. Жена со словами: «Не буду вам мешать» уезжала с очередной подругой на ее дачу или в санаторий. На вопрос матери о том, почему они не ездят вместе, она отвечала, что они отдыхают друг от друга. Мать говорила, что жена когда-нибудь «добросается» и останется одна.

И когда Максим Викторович приехал к матери в Казань посоветоваться, она с радостью поддержала его.

– Но от кого у нее ребенок, вдруг появится отец? – благоразумно отметила мать.

– Если она полюбит меня и согласится стать моей женой, то я усыновлю ее ребенка и буду любить мальчика как своего, – ответил Максим Викторович и окончательно решился сделать предложение Лите.

По приезде в Москву он сразу же перевез свои вещи в однокомнатную квартиру Николая Иванушко, который давно приглашал его. С замиранием сердца он набрал домашний номер Литы и назначил ей свидание в ресторане «Славянский базар», который располагался на улице 25-летия Октября (Никольская улица). Приближалось 8 марта, и он решил презентовать ей огромный букет мимозы.

В ресторане он заказал Советское шампанское, оливье, рыбное ассорти и мясной рулет. Когда Лита вошла в зал в облегающем лиловом платье, с распущенными волосами, она была так хороша, что Максим Викторович заволновался: вдруг ему откажут. Он выпил залпом бокал шампанского, наскоро закусил салатом и взволнованно произнес:

– Вы мне очень нравитесь, Лита. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Я скоро стану доктором наук и буду избираться на должность профессора. Вместе с профессорским окладом и полставкой по НИСу я смогу получать рублей 600-700 в месяц. Мой сын уже большой, он учится в инженерно-строительном институте. Жена давно тяготиться мною, так что я свободен, остается только развестись официально. Если вы полюбите меня, мы можем быть очень счастливы. А вашего сына я буду любить как вас саму и усыновлю его.

Лита задумалась. Ей было приятно получить предложение руки и сердца от такого уважаемого мужчины, как Максим Викторович. И она решила не колебаться и сразу же ответить ему: