Елена ГАЙ – Еще глубже (страница 6)

– Так вот, – продолжила Люба, – а девушка в это время должна выпивать и закусывать за этим же столом и смотреть как он жрет ее гавно и при этом поддерживать с ним светскую беседу, как за обычным обедом.

– За заткнись ты уже! – закричала Оля. – Мне это все не нужно. Мне достаточно информации. Я вообще здесь только на одну смену, я с Итальянской, пока вам администратора ищут.

– А, это вы так сейчас думаете. Не вы первая, не вы последняя. Веро' вас обманом сюда заманила и тут вас и оставит, так что учитесь. – сказала вторая госпожа.

– Нет, девочки, я точно на одну смену, можете не сомневаться, – ответила уже раздраженная Ольга.

– Ну а что вы нам рот закрываете? – вдруг сказала третья, самая молодая и худая из них. – Вдруг вам это в жизни пригодиться? Тем более вы же администратором в салонах работаете. Знаете, при такой работе, стыдно не знать таких вещей.

– Хорошо, давайте только не о гавне, об этом мне уже все ясно, теперь сутки вообще есть не смогу, а шоколад так вообще, даже не знаю, – ответила Оля.

– Да, давайте перейдем к "зашиванию мошонки", – сказала вторая госпожа.

– Да, только я вспомнила, что этот то гавноед, который в кашемировом пальто приезжал, просил еще для его мамы в баночку насрать. Прикиньте, и маме! – добавила неугомонная Люба.

Все снова рассмеялись.

– А вы вообще нашу комнату БДСМ видели? – спросила худая.

– Нет, – уже настороженно ответила Оля.

– Так, а квартиру вам кто-нибудь показал?

– Нет.

– Так пойдемте, я вам покажу. А можно уже на "ты", а то надоело выкать?

– Да, конечно можно, – ответила Оля.

Ольгу больше добила не сама комната БДСМ с дыбой, гинекологическим креслом и клеткой для крупного животного, а ванная комната самих девушек, где на крючках для полотенец, вместо самих полотенец, в рядочек висело пять клизм подряд. Это были большие медицинские клизмы со шлангом. В самой ванной комнате сильно воняло гавном. Это был ужасный запах старых фекалий, как в лаборатории, где все время делают анализы из кала. Ольга ужаснулась. Она поняла, что этот запах давно впитался в стены и если даже эти дамы перестанут здесь возиться со своим дерьмом, то этот запах останется в этой квартире еще на месяцы. Это было жутко.

Когда Ольга вернулась на кухню, ее преследовал этот запах "лаборатории", ей казалось, что за те пять секунд, проведенных в ванной комнате, ее одежа успела впитать в себя эту вонь. Ольга поторопилась закурить.

– Так вот, – продолжила вторая госпожа, – мы о зашивании мошонки.

– Да, что тут интересного? – перебила ее Люба. – Берешь да зашиваешь, что тут рассказывать.

– А зачем им это? – заинтересовалась Оля – Это же, наверное, очень больно? Да и вообще, а вдруг заразу занесете?

– Да им не больно. Это же мошонка – мешочек, там почти нет нервных окончаний, – наконец то стала рассказывать вторая госпожа. – Заразу мы им не занесем, у нас все стерильно.

– А если и занесем, это их проблемы, – ввернула худая.

– Так, а зачем это? Я вообще не понимаю и не представляю, что там можно зашить? – сказала Оля.

– Ну вот смотрите, – и Ирен, которая вторая, стала показывать на пальцах. – Берем член, прижимаем его к яичкам и обворачиваем его кожей яичек. Понимаете, там ведь кожи много, и она тянется. Вот так обхватываем кожей член, придавливаем его к яичкам и мошонку зашиваем. Внешне выглядит как женская писька. Им очень нравится. Они так и уходят домой.

– Это процедура для тех, кто хочет стать женщиной, но всякие операции делать бояться, – добавила худая.

– Да и вообще, – продолжила Люба, – как правило это взрослые, уже состоявшиеся в жизни мужики, директора всякие. Они не будут уже менять свою жизнь. А так на время посмотреть на себя в зеркало, как бы с женской писькой, им приятно. Они же не хотят видеть свой член, вот и зашивают его.

– А как они писают? – в недоумении спросила Оля.

– Как мы – сидя. И тащатся от этого. Мы же головку им не зашили, она висит там снизу, и он может писать, – пояснила Люба.

Тут, к счастью, начали звонить телефоны, чуть ли не одновременно. На часах было 15.20. На звонки отвечали все. Из наплыва этих звонков выяснилось, что к Любе уже через пол часа приедет клиент. А худая поедет на вызов, на анальный секс, поэтому она публично объявила, что пойдет в ванную "клезмиться". Ольгу от этого заявления снова чуть не вырвало. Третья решила пойти в магазин, якобы за едой, но Оля понимала, что она принесет выпивку, хотя ей уже было все равно. Ольга хотела только одного, чтобы быть как можно дальше от всего этого или чтобы они держались от нее подальше.

Галицина наконец-то осталась одна на кухне. Ей казалось, а может и нет, что вся квартира пропитана запахом гавна. Ольге показалось, что в ее мозгу от этого запаха и этих безумных рассказов что-то происходит. Она поняла, что так сходят с ума.

«Так, моя миссия здесь, вообще, разобраться с баром, чем я сейчас же и займусь. Больше меня здесь ничего не держит», – сказала Ольга сама себе, взяла барную тетрадь, открыла навесной замок, маленький замочек оказался не запертым, а его ключика в администраторской корзинке вообще не было. «Да, очень вовремя мы навесной замок повесили. Этот ключ надо на шнурок повесить и передавать с шеи на шею админа, а девкам этот ключ оставлять нельзя ни в коем случае. Так что, даже я от сюда уйду, а нового админа еще не будет, то ключ я с собой унесу. Пусть лучше они вообще без бара останутся, нежели ключ к ним в лапы попадет», – думала Оля.

Клиент к Любе пришел. Ольга его любезно встретила и проводила в нужную комнату. В таких специфических салонах, должна царить полная тишина. Клиент должен быть уверен, что нет чужих. Они очень пугливы, что и понятно, если ты занимаешь высокий пост и тебя вдруг кто увидит пожирающим гавно или с зашитой мошонкой…

Ольге нравилось, что должна царить тишина. "Наконец то эти курицы не будут лить мне в уши свое дерьмо, и я смогу в тишине разобраться с баром. Хорошо, что одна сейчас уедет, другая будет при деле, осталась только худая, которая сейчас припрется с пойлом, надо ее срочно кому-нибудь продать, желательно на выезд", – подумала Оля.

Глава 7. Лошадка.

Уже наступил поздний вечер. Ольга, полностью разобравшись с баром и даже уже, отчитавшись обо всем Веронике, наконец-то курила медленно, не спеша, отдыхая. Баба Люба работала в комнате, Ирен была на выезде, а худая, напилась до того, что Ольга ее просто прогнала с салона домой отсыпаться или идти пить дальше, куда хочет. Молодая госпожа совсем не ожидала такого. Она привыкла нажираться в салоне, отсыпаться и снова нажираться, иногда работая и зарабатывая себе только на спиртное. Вот такой образ жизни она выбрала. Администраторы, почему-то позволяли это и все было хорошо – из салона сделали притон, как было у Пушистой, но туда не приходили клиенты. В общем Ольга ее выгнала. И теперь наслаждалась тишиной и спокойствием.

И тут в кухню вплыла госпожа Анжелина, она же Люба, с плеткой в одной руке и с поводком в другой. А на поводке из-за угла коридора на кухню выполз на четвереньках голый большой мужик.

Ольга открывала ему входную дверь, когда он пришел, видела его такого всего солидного, красивого в дорогом костюме, не мужчина, а мечта. А сейчас он голый, с ошейником, на поводке, с провисшим к полу пузиком, похожий на кабанчика, которого некоторые американцы любят держать в доме, как собачку.

Ольга оторопела от этой картины. Она сидела с широко раскрытыми глазами, не двигаясь и совсем не знала, что делать в такой ситуации.

Оля старалась не смотреть на голого мужчину.

Госпожа довольно сильно ударила дядьку плеткой по голой попе и приказала:

– Ползи к госпоже Ольге!

И этот мужик пополз к Галициной. Оля испугалась. Она совсем не хотела участвовать в этом спектакле, но и послать их нахер тоже боялась, чтобы не испортить им игру. Ольга знала, что своей грубой реакцией она может испугать клиента, он выйдет из образа, застесняется, убежит из салона и никогда больше не придет. Так они потеряют постоянного денежного клиента. Поэтому Ольга сидела как статуя, не шевелясь. Она была в бриджах и икры ее ног оставались голые.

– Целуй ноги госпоже Ольге! – приказала Люба.

И это существо, похожее на хряка стало целовать ее ноги. Ольге это было так неприятно, так брезгливо и противоестественно всему мировому созданию. Ольга чувствовала в этот момент, что все перевернулось с ног на голову, что мир сошел с ума. Она вспомнила фрагмент из романа Булгакова "Мастер и Маргарита", когда домработница Маргариты, Наташа, прилетела к ней на борове – Николае Ивановиче.

Госпожа увела своего хряка обратно в комнату. Вскоре приехала с заказа Ирен и напросилась к Любе в пару, клиент согласился оплатить вторую госпожу. Оля обрадовалась этому факту, так как была уверена в том, что теперь втроем им точно будет весело, и они оставят ее в покое. Но эти пьяные старые бабы разошлись, они видимо привыкли к тому, что вся квартира в их распоряжении, о том, что у администратора есть свои границы и что на кухню выходить с клиентами нельзя, они не знали. Поэтому вскоре ввалились в кухню уже втроем.

Боров так же ползал на поводке. Ольгу прямо затрясло от страха неизведанного, так как она понятия не имела, как могут сейчас развиваться события, и от ненависти к этим "тупым бабам", как думала теперь о них Оля.