Елена ГАЙ – Еще глубже (страница 8)

В горном городе детям не так просто запомнить дорогу, так как путь постоянно виляет не только вправо-влево, но и вверх-вниз. Где ее дом она не знала, но знала наизусть адрес, так что можно было смело убегать. Оля о об всем этом не думала, она просто знала, что надо бежать домой и все.

Оля Галицина с рождения была смелой девочкой и активной. Ее брат, который был на семь лет старше, по сравнению с ней был девочкой, а она пацаном. Оля такой родилась. От рождения бойкая, веселая, активная, жизнерадостная, в общем холерик. Она все свое детство устраивала концерты в буквальном смысле этого слова, парадируя знаменитых певиц и певцов не только дома, в кругу семьи, но и на улице, собирая целую труппу актеров из своих друзей. Но театр она устраивала, конечно, не в пять лет, а с восьми, а в пять выступала только перед своей семьей. Но когда Ольге исполнилось девять лет, она готовили настоящие концерты на целый час, писала афиши, развешивала со своими друзьями на подъезды своего и соседних домов. Деньги за концерты они не брали, хотя, в последствии, им, как уличным музыкантам, давали монетки, кто сколько захочет. Когда им было лет по двенадцать, Олину труппу даже приглашали выступать перед обществом слепых и ветеранов.

Вспомнив все это Оле стало еще грустнее. "Что со мной сделала жизнь? Что он со мной сделал? Что я натворила?! " – всплывали вопросы в ее голове.

Потом мысли снова вернулись на ступеньки в садик, по которым она сползала на свободу в полной темноте:

Тут она уткнулась в чьи-то ноги и в это же мгновение зажегся свет. Она подняла голову, перед ней стоял ее папа. Оля очень обрадовалась, что папа пришел за ней. Она не боялась папу и в мыслях у нее не было, что папа будет ругать ее, потому, что он никогда не ругал свою бойкую девочку, он восторгался ей.

Дверь группы открылась, из нее высунулась воспитательница. Та только открыла свой рот типа: "Непослушная девочка… ", как услышала ругательную речь в свой адрес на тему того, что она за воспитатель, если ребенок, без пяти минут, как на темной улице?

Мысль о том, что папа всегда был на ее стороне, грела Олю. Она точно знала, что близкий человек должен быть всегда на твоей стороне, даже если ты не прав, как минимум публично. Вот этого она ждала от своего мужа, даже часто объясняла ему это, но он был всегда на стороне своей мамы. Для Ольги именно это качество было самым ценным, она искала его и не могла найти. Если в отношениях нет этого качества, то это даже не дружба. Отсутствие в отношениях этого: "всегда стоять на стороне друга, брата, любимого, любимой" – есть предательство. Ольга сама это поняла и всю жизнь так считала. А главное, она знала, что так может быть, потому, что папа всегда был на ее стороне, чтобы она не вытворяла – это и есть любовь.

Глава 3. Аборт.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Оля своему мужу.

– Давай, тебе сделать кофе? – спросил Александр.

Он был в хорошем расположении духа, в своей компьютерной игре он занимал ведущие позиции, да и вообще они с Ольгой уже очень давно не ругались. Он считал, что у них все хорошо, раз нет скандалов, он привык, что его жена молчать не будет, если ей хоть что-то не нравится. Но он не понимал, что его жена стала совсем другим человеком, пока он вел свои компьютерные бои. Ольгу мало что устраивало в их отношениях, просто она перестала высказывать мужу, давно поняв, что все ее речи не имеют никакого эффекта, она просто тратит свои нервы и силы, а человек ее все-равно не слышит и не понимает. Поэтому они просто жили, даже занимались регулярно сексом. Правда Ольга давно заметила, что муж трахает ее с закрытыми глазами, чего мужчины обычно не делают.

Как-то она попросила открыть его глаза и столкнулась с таким сильным раздражением на ее просьбу, чем и получила подтверждение того, что он представляет другую женщину. Сначала Оле было очень обидно и больно, а потом, через какое-то время, она поняла, что сама его не хочет. Вообще не хочет. Более того, он стал ей неприятен. Когда она осознала это, то первое чувство, которое она испытала было не жалость, не разочарование, а легкость, чувство свободы! Она поняла, что теперь свободна от него, что больше не любит его! И эта мысль ее порадовала, это означало, что она больше не будет страдать, что он больше не сможет сделать ей больно! Что теперь ей все равно кого он трахает, лишь бы не трахал ее. Но он все еще трахал ее с закрытыми глазами, а она стала вести себя как проститутка, то есть прикладывать все технические усилия, чтобы он побыстрей кончил, и чтобы это все поскорей закончилось.

Сексом они занимались без презерватива всю жизнь, поэтому у Ольги было уже три аборта.

Александр, понимая, где и кем работает его жена, тем не менее был в ней уверен, в ее уме. Он знал, что там, где-то, она всегда все будет делать с презервативом и не за какие деньги не согласится его снять. В принципе, он был в этом прав, поэтому ему ничего не угрожало, а то, что делает жена аборты, так это нормально. Вот поэтому состоялся этот разговор:

– Я беременна. Я понимаю, что ты пошлешь меня на аборт, как обычно и даже понимаю, что отношения у нас в принципе соседские, но мне уже тридцать три года. Если я сейчас не рожу, то я уже не рожу. Я много раз просила второго ребенка, но ты всегда был против. Вот хочу тебя еще раз попросить, – не громко сказала Оля, понимая, что не даст он ей рожать, да и теперь куда, если у них нет отношений. Но Оля хотела еще ребенка.

– Лапка, ну ты чë? Какой ребенок? Мы же обсуждали это сто раз. Куда ребенка? Жилья у нас своего нет, нас в любую минуту могут выгнать на улицу. Помнишь, уже так было? И куда мы с младенцем? Опять моей маме?

– Нет, уж точно не твоей маме, – грустно ответила Оля и вышла из кухни.

Немного поплакав, она стала искать объявления об абортах или рекламу клиник с гинекологией, или что-то в этом роде. Так как Ольга находилась в Питере без регистрации, то ей светили только подобные клиники, во всяком случае, она так думала.

Найдя одну, как ей показалось, подходящую, Ольга поехала. Клиника находилась на 2-ой Советской улице. Оля решила: "раз в центре – значит хорошая".

Когда Галицина туда приехала, она столкнулась с тем, что в клинику не так просто войти. Впускали туда только по звонку в домофон и только по фамилии, если ты записан. У Ольги еще промелькнула мысль:" Как в контору", но она не придала этому значения. Затем она долго подписывала кучу документов с множеством отпечатанного текста, конечно, не читая. Если все это читать, то уйдет точно час. И потом, если не подписать, то не примут.

Ольге сделали УЗИ и сказали, что у нее внематочная беременность и обычный аборт не сделать, но у них есть таблетка, которая вызовет отторжение плода, если ее выпить. Стоит она восемь тысяч рублей, это вместе с УЗИ и приемом, даже и с повторным. А средняя зарплата россиянина в то время составляла тринадцать тысяч шестьсот рублей.

Ольга согласилась. А что ей было делать? – Другой альтернативы ей никто не предлагал.

Галицина выпила, ждала, готовилась, все по инструкции, но таблетка не подействовала. Ольга снова приехала в клинику. Они сказали, что у нее очень сильный организм, поэтому не получилось, что бывает крайне редко и дали ей бесплатно вторую таблетку. Ольга тогда думала о том, что не судьба, что ребенок не хочет умирать, что надо его оставить. Но тут же в голову лезли и другие мысли: «ты же уже выпила страшную таблетку, неизвестно как уже она подействовала на ребенка. А вдруг он теперь родиться уродом? Или все-равно произойдет выкидыш? Но ребенок все-таки не хочет умирать, а мы его усердно убиваем.» Эти мысли сводили ее с ума.

Вторая таблетка тоже не подействовала. Тогда они сделали еще раз УЗИ и сказали, что плод, к счастью, подвинулся и из трубы, почти вышел в матку, что теперь можно сделать вакуумный аборт, который делают на ранних сроках. Назначили дату. Галицина заплатила еще три тысячи рублей. Ольга попросила общий наркоз. Она вообще не могла при этом присутствовать, она хотела при этом отсутствовать.

На аборт ее привез Александр, так как сразу после этого, Ольгу нужно было забрать, а она после общего наркоза будет никакая, сама поехать домой не сможет. Комаров подождал, Ольга наконец вышла, пошатываясь, перед глазами у нее все плыло. Они уехали.

Через пару недель Галициной приснился сон, будто она с восьмилетней девочкой, которая очень сильно похожа на ее дочь, но это не Лена и эта девочка прям такая вся расхорошая: отличница, на фортепиано играет, картины рисует. Потом во сне появляется взрослая Лена, ей уже за двадцать лет, они идут все вместе с этой расхорошей восьмилетней девочкой, которая внешне точная копия Лены, и тут Ольга понимает, что это ее дочь. Галицина просыпается еще вся во сне и осознает, что ей сейчас открылось, кого именно она убила на этот раз. Это была хорошенькая девочка, копия Лены, да еще и очень умная, и развитая. Не то, чтобы Лена была глупая, нет, это не об этом. Просто во сне было показано, что девочка действительно была бы очень умная, умнее обычных детей.

Ольга стала рыдать по этой девочке. Этот сон ей запомнился на всю жизнь. Он периодически всплывал в ее памяти, и она оплакивала свою убитую дочку, которую отчетливо видела. Галицина всю жизнь была уверенна, что во сне ей было показано, кого она убила.