Елена ГАЙ – Еще глубже (страница 18)
Леночка заплакала. Ужасно слышать от матери, что все, что в тебе есть хорошего – это только волосы, а во всем остальном ты ничтожество. Лене и так очень тяжело жилось: в классе ее не приняли и каждый день обижали, тоже давая ей понять, что она ничтожество, приехавшее с деревни. В доме Комаровых ей тоже каждый день говорили, что она плохая. Девочка и так уже начинала верить в то, что она и есть ничтожество, а тут еще и мать, казалось бы, единственное существо, которое должно любить ее такой какая она есть, подтвердила, что она и есть настоящее ничтожество.
На крики прибежал Саша, оторвавшись от своих компьютерных игр:
– Что случилось?
– Вот, посмотри, она отрезала волосы!
– Это мои волосы, что хочу то и делаю! – попыталась противостоять властной матери дочь, чувствуя защиту за своей спиной в виде отца. Но этим только еще больше взбесила разъяренную мать.
– Твои?! Да ты вся принадлежишь мне! Я тебя родила, я тебя сделала, ты из меня вылезла и во мне образовалась! Я могла бы сделать аборт, но я дала тебе жизнь, и ты моя! И твои волосы мои! И ты не можешь портить мое имущество без моего разрешения! Понятно тебе?!
Леночка плакала, выслушивая обидные крики матери, которые раскатывали ее как личность. Она совсем не ожидала такой бешенной реакции от матери и мать никогда в жизни так не орала на нее. Да, она была властной и это было понятно. Даже было понятно, что она сильней и главней папы. Папа был добрее и флегматичней. Но, чтобы она превратилась в такого зверя из-за стрижки? …
– Ну, все, успокойтесь, они снова отрастут, – сказал Александр, потихоньку выводя заплаканную дочь за плечи из комнаты.
– Еще раз обрежешь волосы без моего разрешения – побрею тебя налысо и твою подружку, передай ей! – крикнула Ольга на последок.
Ольга еще долго была уверенна, что она права. То, что нельзя так орать на своего ребенка даже за настоящий плохой проступок, не говоря уже из-за такой мелочи, Галицина осознала в полной мере только спустя пятнадцать лет, но уже было поздно. Личность дочери была безвозвратно сломана.
Глава 16. Конверт.
Ольга проводила клиента в комнату. Мужчина сразу заплатил за шесть часов. «Что я буду делать столько времени, если мы не будем пить?» – подумала Оля. Она переживала потому, что мужчина не был похож на того, который будет шесть часов пить в "вонючей" комнате салона. К тому же, сама комната не подходила для долгих встреч.
Комнатка была маленькой и состояла, в принципе, из одной двуспальной кровати. То есть комната именно для секса, а не для долгих бесед за бокалом шампанского. Галицина ненавидела такие комнаты, так как они сами располагали только к сексуальным утехам, которые Ольга ненавидела. Она все заказы любыми ухищрениями сводила к беседам по душам. Если мужчина был не разговорчив и хотел только "кувыркаться", Оля начинала задавать ему наводящие вопросы, пока не натыкалась на интересующую его тему, а еще, лучше было бы наткнуться на его больную тему и тогда… Он начинал говорить… Главное теперь было поддакивать и выслушивать. Так могло пролететь часа два. А главное, что все они, которые выговаривались Ольге, оставались довольны. Никто из них не пожаловался на то, что он, получается, заплатил за разговор. У Галициной была способность выводить человека на излияние своей души и был талант его выслушивать. В ней был дар, которого нет в тысячи психологов.
Этот клиент выглядел слишком богато для этого "салона". Ему нужно было бы куда-нибудь на Невский, возможно даже не в салон, а в стриптиз-клуб. Ольга вообще не поняла, как его сюда занесло. Такие мужчины были у нее, когда она сама была на десять лет моложе и танцевала в кабаре. К тому же внешне, на лицо этот мужчина был красив – похож на Рики Мартина, только Сергей Михалков, как его звали, имя тоже не последнее, был толстым. Не то, чтобы прям совсем беда, но это его сильно портило. Если бы он не был толстым, то не одна женщина не могла бы перед ним устоять.
Но Ольге не было рядом с ним хорошо, он, как бы, напрягал ее. Она не могла объяснить почему, он очень мило себя с ней вел, делал все, как она хочет, а именно не приставал к ней, а разговаривал по-дружески и пил вино. Но Ольга, все-таки чувствовала себя с ним в напряжении. Она чувствовала фальшь, что этот человек не такой, каким себя пытается показать. А Сергей Михалков продолжал быть милым.
В итоге они обменялись номерами телефона. Увидев эго номер, Ольга лишний раз убедилась, что это необычный мужичек – номер, естественно, мегафоновский состоял из одних пятерок.
Сергей пригласил Ольгу уже на следующий день вместе пообедать на Большой Морской улице:
– У меня там офис, я, все-равно там каждый день обедаю. На этой улице несколько заведений подряд, где можно хорошо поесть, очень удобно. Заодно я покажу тебе свою работу.
Ольга не понимала, чего от нее хочет этот богатый, красивый человек. «Влюбился, что ли?» – подумала Оля.
Для нее это было нормальным объяснением, она знала, что относится к женщинам, в которых мужчины влюбляются и хотят жениться. Она относилась к тем, на которых женятся, даже если знают кто она. Галицина не была девушкой с обложек журналов, она обычная, молодая женщина, с тонкими белыми волосиками, обычным русским личиком с маленьким кругленьким носиком. Лицо ее скорее всегда выглядело детским и наивным, но совсем не соблазнительным, как у женщин "вамп". Да, фигура у нее была идеальная, хоть ее рост не доходил до модельного, всего метр шестьдесят пять, но фигурка была точеная. А к "женщинам на которых женятся" Ольга относилась, не из-за внешности, которая, конечно, очень помогает понравиться мужчине, а из-за своей женственности. Под женственностью здесь нужно понимать не грациозные движения, как у пантеры и не искусство нанесения макияжа, а доброту, заботливость, участие, уметь вызвать у мужчины желание пожалеть, защитить, позаботиться. Мужчины видели эти качества в Ольге, и Михалков разглядел их. В это время все меньше и меньше оставалось нежных и красивых женщин. Все больше появлялось женщин-сук, женщин-стерв. Они сами хотели быть такими, они становились ими, они гордились тем, что они суки! А бедные мужчины не понимали, что им делать в мире размножения сук и гибели нежных, заботливых женщин. Поэтому таких как Ольга, умные мужчины, каким, конечно же, являлся Михалков, сразу же старались прибрать к рукам, пока другой не нашел брильянт в куче гавна и не заграбастал его себе.
Сама же Галицина не знала, что она брильянт, она все отчётливее, с каждым годом, находясь в конторах, понимала, что она гавно, шлюха, алкоголичка, старая шлюха – «что может быть хуже?» Она уже почти перестала ждать принца, который спасет ее с этой ямы. Ольга стала супер-реалисткой, но «ее маленький ребенок, ее маленькая девочка» в ней, где-то глубоко внутри, еще жила и ждала принца, который спасет ее.
А такие умные и хитрые мужчины как Кучин, Вудин и Михалков пользовались тем, что «брильянт» не знает о том, кто он и более того, думает, что он кусок гавна, а значит можно приобрести брильянт за цену гавна, а вернее за бесценок. Только они все ошибались, не понимая, что ведь если она «брильянт», то не может быть дурой. Да, она может быть милой глупышкой, но не дурой, и она не останется в руках плохого человека, ведь брильянту нужна достойная оправа из драгоценного металла, а не из меди, даже если сам камень не знает, как он называется и стоит, то он чувствует в какой оправе ему хорошо, а в какой плохо. Ольга ждала своего золотого мужчину, даже если он сам, так же, как и она, не будет понимать из какого он металла и сколько стоит. Даже скорей всего ее мужчина таким и должен быть. Но Ольга всего этого не знала и не могла бы объяснить, но она это чувствовала.
Галицина съездила пару раз к Михалкову пообедать, уже на втором обеде, нечаянно, появился его друг, которому тоже нужно было пообедать с Сергеем и поговорить о делах. Вроде бы все понятно и ясно, ведь Михалков оказался владельцем юридической конторы и судя по тому, что она располагалась в таком дорогом месте, то это была дорогая фирма с дорогими адвокатами. Но Ольга поняла, что Сергей показывает ее тому, перед кем хочет похвастаться не только дорогими часами, но и редкой женщиной, в которой сочеталось много ценных качеств. Естественно и оценка этого человека важна для Михалкова. Оля понимала такие вещи, когда мужчины хвастаются друг перед другом всем и женщинами в том числе. Она вела себя профессионально: не в смысле, стала строить ему глазки, нет, ни в коем случае! Она сделала так, чтобы этот мужчина позавидовал Михалкову. Ольга вела себя достойно, достойно своей фамилии, не известно откуда доставшейся, но Галицина понимала, на каком-то генном уровне, как должна себя вести достойная женщина. Все прошло хорошо. Друг Сергея был очарован Олей. После чего Михалков перешел на следующий уровень своего плана, который тоже не совсем отчетливо видел и действовал по ситуации.
Он пригласил на следующий обед Ольгу вместе с дочерью. Все это время Сергей не спал с Олей, они только обедали, и он давал ей понемногу денег, из-за чего, собственно, она и являлась на обеды, в противном случае, она бы не приезжала. Вкусно покушать – это конечно хорошо, но для этого нужно было привести себя в безупречный порядок, а это труд.