Елена ГАЙ – Еще глубже (страница 11)

Девушки еще выпили, закурили.

– Тигру надо звонить! – осенило Ольгу. – Он же тебя любит! Все у меня спрашивал где ты, да как, он будет рад прилететь к тебе на крыльях любви.

– Нет, я не хочу его видеть. Он, почему то, мне так неприятен.

– А в мокрой комнате сидеть тебе приятно?! – удивленно спросила Ольга.

– Ну, может быть можно как-нибудь без него?

– Ты звонила своим кабелям: Витьке, Олегу?

– Да, – грустно ответила Настя, – никто не может приехать. Все заняты.

– Тогда звони Тигру, он наша последняя надежда.

– Нет, это совсем по-свински. Столько лет не хотела общаться, а теперь, когда жаренный петух в жопу клюнул… Нет.

– Ладно, я сама позвоню.

Олег внимательно выслушал и сказал, что через час будет.

– Вот видишь, все будет хорошо. Дядя Тигр нам поможет, он ведь физик. – сказала Оля.

– Да, но он же, наверное, ни одного ремонта сам в своей жизни не сделал, как он крышу починит?

– Настя, он согласился помочь! Он молодец! Он единственный, который без разговоров едет. Если сам не сможет, то позвонит тем, кто смогут, наймет значит людей.

Девушки успокоившись и вылив очередную воду с мисок уселись попивать коньяк, закусывая ароматным, уже готовым манником.

Дядя Тигр прибыл почти одновременно с Мишей, который пришел со школы и в доме оказалось уже сразу двое мужчин, с которыми не пропадешь.

Миша тоже, как и его мама, хозяином в доме стал, будучи еще маленьким мальчиком и до сих пор оставался отличным маминым помощником, выросшим в настоящего мужчину. Хоть ему и было только пятнадцать, но он был хорошо воспитан, не разбалован и уже многое умел делать сам. Миша активно стал помогать Олегу Игоревичу.

Сначала все залезли на чердак, на который вела очень удобная лестница, не такие как сейчас, а, как будто, лестница на следующий этаж. На чердаке Олег внимательно рассмотрел место над Настиной комнатой и пришел к выводу, что над ее комнатой ямка, впадина, в которую стекает вся остальная вода. Он решил сделать над ее комнатой горку, естественно укрыв это место различными непромокаемыми строительными полотнами, но и плюс к этому, вода будет не собираться над Настиной комнатой, а растекаться на другие, тогда может все начнут заботиться о неисправной крыше.

Так и сделали. Сначала Олег Игоревич с Мишей отправились в строительный магазин за всем необходимым, благо он находился в двух домах, а затем приступили к исполнению задуманного. Мужчины сами работали на чердаке, а женщины убирали комнату, по стенам которой уже вода не текла. Все получилось! Не известно, как Настя, она была сдержана на эмоции, как всегда, а Ольга с Мишей очень радовались и благодарили дядю Тигра, за то, что он так быстро сообразил, что делать и сделал. Олегу Игоревичу было очень приятно, он чувствовал себя героем, собственно каковым и являлся, во всяком случае на фоне тех, кто рвались жить с Настей и быть папой для Миши, а в трудную минуту никто не приехал.

Глава 7. Тремор.

Ольга только что проснулась, хотя время было уже обеденное. Зазвонил телефон:

– Мама, мне стало плохо, они вызвали скорую и хотят увезти меня в больницу. Приходи скорей, меня забери.

Трубку взяла учительница:

– Ольга Андреевна, мы вам уже звонили. С Леной твориться что-то странное…

– Я сейчас приду, – перебила учительницу Ольга. Ее стало немного потрясывать. Дрожали пальцы, да и по всему телу шел легкий тремор.

Галицина молниеносно оделась, затолкала в рот побольше мятных жвачек и вылетела из дома за своей девочкой.

Скорая ждала маму. Лена вся тряслась от страха, что ее увезут в больницу:

– Мама, скажи им чтобы они уезжали. Не отдавай меня им, – заговорчески шептала Лена.

Ольга подписала отказ от госпитализации, не понимая, что происходит. Никто не понимал, что происходит, но врач скорой помощи сказал Ольге, отведя ее в соседний кабинет, что дочь надо показать психиатру, что это по их части. Ольга вошла в состояние шока.

Лену прямо на уроке вдруг стало трясти, она стала задыхаться, ее учительница отвела в кабинет секретаря, открыли там окно и вызвали скорую. Вскоре Лена успокоилась, но с тех пор у нее стали потихоньку дрожать пальчики руки и ноги с одной стороны тела. Пальчики дрожали потом всегда. Никто не понимал, что это было. Эпилепсия? – Скорая сказала нет. Галицина спрашивала у дочки: может она сильно перенервничала? Лена отвечала, что ничего особенного, вроде все, как всегда.

К детскому психиатру они все-таки пошли, так как этот вопрос надо было решать. Психиатр сказала, что Лена должна к ней походить сама, без мамы: "Так как девочка уже взрослая, то она вполне может ходить без мамы к доктору". И Лена ходила.

Доктор ей выписала какие-то таблетки, Ольга их купила и попросила, чтобы дочка сама исправно их пила.

Лена была хорошей, послушной девочкой и старалась делать все правильно, чтобы нравиться маме, но она ей многого не говорила. Лена не говорила маме, что ее обижают одноклассницы в школе и сильно обижают. Лена пыталась быть сильной, как мама и сама хотела справиться со своими проблемами. Она знала, что как только расскажет маме, мама пойдет в школу со скандалом. Одноклассницы тоже уже были наслышаны про Ленину маму после случая с Васьком и поэтому запугивали девочку, что, если она расскажет маме… – будет еще хуже. Лена верила им и боялась рассказывать. Она не понимала, что мать победила бы их всех, а свою девочку не дала бы в обиду, вплоть до того, что Ольга могла бы перевести дочь в другую школу, но Лену уже запугали и она молчала, веря больше в силу стаи, нежели в силу одной мамы.

Как-то пришла Лена с очередного сеанса психиатра и сказала, что та сообщила ей, о том, что Лена лесбиянка. Ольга была крайне возмущена этому факту и разрешила дочке не ходить больше к этой «дуре». А сама Оля долго думала о том, что произошло с ее девочкой и ей пришла в голову мысль, что дочь расплачивается за ее грехи. Она подумала: "Я пропитываюсь на этой б…..ой работе всяким дерьмом, а потом тащу в дом. Это энергетическое гавно как-то передается моей дочери. Надо было давно завязать с этим гавном, но как? … Надо молиться. Все, с этого дня начинаю читать, как положено утренние и вечерние молитвы по тому, молитвослову, который здесь нашла. Бог услышит меня и поможет вылезти из этого гавна и дочь мою спасет".

Решив так, Ольга в этот же вечер, встала по середине комнаты, так как угла с иконами у нее не было и взяв в руки нашедший в этой же квартире молитвослов начала читать вечерние молитвы.

Дочь, как обычно находилась в своей комнате, а муж играл в свои «танчики». Галицина стала букать, как первоклашка, будто она видела буквы второй раз в жизни. Она удивлялась сама себе, как тяжело ей дается читать текст, который написан обычными русскими буквами. И она, букая, почти совсем не понимала смысла. Ей был закрыт этот текст. Но, прочитав: «Но, Господ, или хощу, или не хощу, спаси мя», до нее дошел смысл этой фразы, только одной фразы и Ольга разрыдалась. Она стояла по середине комнаты и слезы текли ручьями с ее глаз. Она чувствовала, что стоит перед Господом, не так прямо отчетливо, или что-то типа просветления, нет. Скорее мозгом понимая, что есть только она и Бог. И только он выслушает ее и поймет, и примет ее вот такой – грязной. Она стояла и плакала. Понимание всего одной фразы из молитв дало ей так много осознания того, кто она, и Кто с ней.

Ольга стала каждый вечер, когда ложилась спать дома, читать вечерние молитвы. Она все еще букала, ничего не понимая, но почти каждый вечер открывалось ей по одной фразе, на которой Ольга останавливалась и начинала горько плакать, не понимая весь остальной текст. Но одной фразы за вечер ей было вполне достаточно, чтобы понять многое.

Следующая фраза, которая до нее дошла была: «… и соблюди нас от всякого мечтания, и темныя сласти кроме; устави стремление страстей, угаси разжжения востания телеснаго....» Ольга точно поняла, что это о мастурбации сказано в древних молитвах, а этим она грешила еще как, да еще и с десяти лет.

Галицина вдруг вспомнила, что ее развратили в десять лет. Иногда Ольга в последние годы думала о том, когда же она перешагнула ту грань, когда она была еще хорошей девушкой, а потом стала шлюхой, то грешила на мужа, который завел себе любовницу, потом на сутенёра Бориса, который увез ее в Питер и только после этой молитвы она подумала о том, что на этот греховный путь она шагнула задолго до мужа и сутенёра, что виноваты не они, а тот дед…

Глава 8. Грех.

В соседнем доме жил милый дядя Степа с тетей Таней. Они были уже седые, а детей так у них и не было. Из-за этого эту милую пару соседи жалели. Дядя Степа больше тянулся к детям, у него всегда для них были конфеты в кармане. Жили эти супруги не бедно, так как у них всегда были шоколадные конфеты, которые у всех остальных обычных людей появлялись только на Новый год. Стоял1985 год

Не известно, как так получилось, но дворовые девчонки стали прибегать к дяде Степе днем, когда его жена была на работе, так как тетя Таня была строгая женщина и даже грозная, и детей она явно не любила, во всяком случае девочек. Девчонки решили, что она злится, что у нее самой нет детей. А дядя Степа всем был рад.

Девочки прямо приходили к нему в гости. У него было всегда много вкусного. Они наедались у него всего до отвала, при этом смотрели большой цветной телевизор с несколькими программами. Такие телевизоры, тоже были мало у кого, во всяком случае в их станице. У Ольги и ее подруг, которые бегали за конфетами к дяде Степе, точно не было, хотя семьи ее подруг были богаче, чем Олина. У одной девочке папа был моряком дальнего плавания и каким-то в чинах. Он плавал по заграницам и всегда привозил дочке самые красивые платья, но их семья тоже не богатела так как пока отец находился дома, он пил. К большому сожалению пил со своей женой, так что родители этой подруги просто спивались. У второй подруги тоже был папа и он работал в военкомате, это тоже в станице считалось круто, но что-то особого богатства пока у них не наблюдалось. А вот третья подруга зачем с ними бегала за халявными конфетами, вообще было не понятно, так как ее родители работали в администрации и у нее у самой дома была полная чаша и к тому же она была даже не с их городка, а просто Олина одноклассница, так же, как и дочь моряка. Девочкам тогда было по десять и одиннадцать лет, Оле десять.