Елена Фили – Искать ДНК. Эндшпиль (страница 9)
– Может, намек на что-то? Может, Никольский тоже кого-нибудь так же убил, в смысле, выпотрошил, и теперь ему напоминают? И шантажируют?
– А больше убить некого, чтобы напомнить? Только детей?
– Чтобы больнее было, вдруг он тоже в прошлом ребенка порешил?
– Ну, понесло. Я понимаю, у тебя к нему личное отношение. Он только денег не дал, а ты его уже в детоубийцы определил. И все-таки. Если мститель-маньяк – биологический ребенок Никольского, почему нейросеть не выдала и его ДНК? Допустим пока, дело не в хакере.
– Я все утро об этом думаю. Перед тем, как пойти просить денег на операцию для матери, я изучил информацию о Никольском. Их было два брата. Один строил жилье, а второй торговые центры. А где брат? И его дети? Нейросеть об этом тоже умолчала.
– Это и в интернете можно поискать. Так сказать, биографии знаменитых сынов отечества. Та-а-ак.
Вадим побарабанил по клавиатуре, и на мониторе выскочила страница с фото Никольского и его биографией. Вадим поколдовал над клавиатурой еще немного.
– А вот и брат с женой. Какая красотка!
– Да. Красивая.
На приятелей смотрела семейная пара. Мужчина, ошеломительно напоминающий прежнего Олега Никольского, а рядом, вполоборота прижималась к плечу мужа похожая на ангела женщина. Она задумчиво улыбалась, не глядя в камеру. Светло-каштановые волосы были приподняты и заколоты черепаховыми гребнями. Фотограф так подобрал светофильтры, что ее глаза, в жизни, наверное, карие, казались золотисто-рыжими. В вороте красного платья виднелась цепочка с медальоном в виде сердца, острием упирающимся в ложбинку между грудей.
– Здесь написано, что они погибли пятнадцать лет назад в автомобильной катастрофе.
– У них тоже не было детей? – отвернувшись от снимка, поинтересовался Марк.
– Была дочь. После гибели ее родителей Олега назначили опекуном. Написано: «Пропала без вести».
– О как. Интересная формулировка. То есть миллионер Никольский не смог найти исчезнувшую племянницу? С такими деньгами и связями? Ее что, похитили? Если дело заводили, значит, там есть подробности. А то впрямь попахивает детоубийством. Покончил с наследницей состояния брата и стал единственным владельцем всего богатства. Мог и откупиться.
– Пойду, поброжу в лабиринтах электронного архива. 2015 год. Анастасия Никольская. Запомнил. Подождешь?
– В буфет пока схожу. Тебе взять бутерброды?
– Да, я позавтракать не успел.
В буфете в этот час народу было немного. Марк не торопясь перекусил, потом достал смартфон и открыл страницу с фото брата Никольского и его жены. Сдвинул изображение так, чтобы осталась только она. Долго вглядывался, а потом решительно сунул гаджет в карман. Конечно, пусть Вадим проверит, на всякий случай. Но ведь в базе данных ДНК всей России нет Анастасии Никольской, нет чипа личности, а значит, ее нет и среди живых.
В кармане завибрировал только что спрятанный смартфон.
– Слушаю, Вавилов.
– Марк, это с проходной. Тут стоит некто Ланукревич, говорит, что к тебе.
– Лануревич. Уже иду, оформляй.
– Сейчас пришлют электронную форму отказа к заявлению, вы приложите чип-идентификатор, и все. Никаких проволочек. Может, пока кофе или чай?
Марк хотел побыстрее закончить, снова погрузиться в факты и версии, обсудить их с Вадимом, почему-то задерживающимся. Новые полученные данные не давали покоя, требовали внимания, а потерпевший мешал и раздражал.
– А где вы работаете? Для протокола.
– Я теперь безработный. Эта дрянь ограбила не только мой сейф, но еще и корпоративный счет. Меня уволили.
– Ваш бывший работодатель тоже не будет подавать заявление? – поразился Марк.
– Это теперь не мое дело. – Лануревич отчего-то резко вспотел, и Марк насторожился.
– Для протокола мне нужно ваше последнее место работы.
Лануревич заерзал на стуле, глаза его забегали.
– Дура-домработница! Зачем она вызвала полицию? Трудно ей было проверить, есть у меня пульс или нет? Теперь расхлебывай.
Лануревич испытующе посмотрел на Марка, а тот мгновенно сделал равнодушный вид, зевнул и посмотрел на часы.
– Холдинг грабят уже не первый раз, почему они не заявляют в полицию, я не знаю. Служба безопасности только делает рассылку по отделениям с описанием воровки и предупреждением.
Марк незаметно для Лануревича включил кнопку записи видеокамеры. Беседа становилась интересной, ребятам из отдела экономических преступлений может пригодиться информация о таинственном холдинге, который грабят, а там категорически не хотят получить помощь полиции. Со смежниками нужно дружить.
– То есть грабит одна и та же воровка? Да не может быть!
– Вы ее не видели, а я… Я влюбился с первого взгляда. Она такая…
Чувства Лануревича Марка не интересовали, еще не хватало выслушивать хныканье горе-любовника. Марк уже потянулся к кнопке, чтобы выключить камеру, как вдруг услышал:
– Она какая-то родственница Никольского…
Марк окаменел. Что?!
– То есть вы работали в компании Олега Никольского, которую уже несколько раз обворовывает родственница собственника?
Поняв, что проговорился, Лануревич испуганно затрясся. Над губой у него выступили капельки пота, пальцы начали сбрасывать с брюк невидимые пылинки.
– Я не… Феликс, он… – замямлил Лануревич, но вдруг выпрямился и с ненавистью прокричал: – Они забрали у меня последние деньги! Я копил на старость! Ее даже безопасники не поймали, а как бы я смог распознать преступницу?
– А описание? – Марк подался вперед. – Вы говорили, рассылали описание?
– Блондинка, голубые глаза! А до этого шатенка, а до этого… Не помню! А у моей было короткое черное каре, а глаза зеленые!
Марка неприятно царапнуло это «у моей». И он более грубо, чем хотел, осведомился:
– Откуда данные, что воровка – родственница Никольского?
– У него фото в рамке на столе в кабинете стоит. Никольский с братом, и она рядом, только маленькая еще, подросток. Но узнать можно. Никольский сам мне фото показал и спросил, узнаю я грабительницу или нет.
Марк видел этот снимок, когда приходил к Никольскому. Неужели это правда, и племянница Никольского жива? Но как же тогда база данных? И архив, куда давно уже отправился Вадим и почему-то до сих пор не вернулся? Марку надо было спокойно все обдумать, а для этого выпроводить Лануревича. Очень вовремя тихо тренькнуло оповещение о пришедшем на компьютер сообщении. Звук вывел Марка из размышлений. Он достал переносной терминал для опознавания чипа и поставил перед Лануревичем.
– Прочитайте заявление об отказе. – Марк вывел документ на экран и повернул к Лануревичу. – Затем приложите вот сюда руку с чипом личности.
Лануревич читал долго, останавливался, снова пробегал глазами уже просмотренные строки. Марк злился, но ничего поделать не мог. Тогда он встал и отошел к окну, чтобы не видеть надоевшее лицо.
Дождь продолжал моросить, прибивая к земле опавшие листья. Сверху казалось, что весь двор управления выложен разноцветной блестящей мозаикой. Марк перевел взгляд на аллею, высматривая старика. Но под дождем мокли только пустые скамейки.
– А мое место работы нигде не упомянуто. Вы говорили, что это нужно для протокола.
– Я попрошу, чтобы сделали пометку «временно безработный». Но если вы настаиваете…
– Нет, нет! Спасибо! Как мне уйти?
– Я провожу.
На обратном пути от проходной Марк, поднимаясь по лестнице в кабинет, увидел Вадима. Тот шел, на ходу перелистывая страницы в смартфоне, и остановился только когда наткнулся на вставшего перед ним Марка.
– Ты где пропадал?
– А звали ее Диана, и еще в школе она занималась эскортом… – пробормотал Вадим, оторвавшись от смартфона и глядя куда-то мимо Марка.
– О чем это? Ты был в архиве?
– Да, пойдем, я сейчас сдохну от голода. Кратко: дело не заводили, заявления не поступало. Зато я столько узнал о Никольских! – шагая длинными ногами вверх через две ступени, сообщил Вадим.
В кабинете он, уминая бутерброды, рассказал, что про исчезновение племянницы Никольского в архиве ничего не нашел, а вот в прессе того времени очень даже плодотворно покопался.
– Про Никольских стали писать примерно с 2010 года, когда их корпорация вошла в силу. Журналисты постарались, они же любят сенсации и чтобы побольше грязного белья, а еще лучше, если есть фото прямо в постели. Рассказывали про гибель родителей братьев во время их учебы в выпускном классе. Когда разразился дефолт, отец потерял все накопления, не выдержал удара, слег с сердечным приступом и вскоре умер. Мать сильно тосковала и прожила после ухода мужа всего год. Братья учились хорошо, ничем не выделялись, один раз, правда, участвовали в массовой драке в студенческом общежитии. Но там была классика, факультет на факультет – из-за девчонок. Строительный университет, сам понимаешь. Дамы только на экономическом, а на остальных мужской суровый контингент.
Вадим с сожалением посмотрел на опустевшую тарелку, налил себе еще чаю и нахмурился.
– А вот про жену Кирилла Никольского не писал, мне кажется, только ленивый.
Вадим покусал губы, открыл страницу с фото семейной пары Никольских и грустно посмотрел на Диану.