Елена Фили – Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения» (страница 2)
Ангелина старалась не смотреть на бухту. Где-то там, в глубинах Японского моря – Димка. Она ненавидела море и не могла без него. Как не могла жить без сына. Без мужа.
Но живёт ведь? Суетится, как разноцветные трудяги-краны на причалах. Бегает, как неугомонная электричка. Тащит нескончаемый груз работы, как товарняк. Она скосила глаза влево – как не замечать моря в порту?
Дорога тянулась через весь город и заканчивалась на мысе Астафьева, дальше уже открытое море.
Ангелина свернула чуть раньше, у вечно строящегося стадиона, – к территории судоремонтного завода, который скелетом огромного обглоданного кита лежал в конце бухты, закончив своё существование на суше.
Проехала к пирсу. Чоповец, осовевший от долгого ожидания, обрадовался, открыл дверь машины, церемонно подал руку.
– Благодарю. – Ангелина не любила этикет, вышла сама.
Возле дока оглянулась на Макса. Он шёл следом, заложив руки в карманы джинсов.
– Стой здесь. Позову.
Макс вскинулся. Хотел возразить, но сжал губы, застыл. Скрестил руки на груди, широко расставил ноги. Киношная поза.
В доке было прохладно. Под ногами хрустела ржавчина.
Труп лежал на спине, раскинув руки. Лицо накрыли белой салфеткой. На ней кляксами проступила кровь.
– Мужчина. Лет сорок. Ткань лучше не поднима-ать, – криминалист Игорь Игоревич, невысокий, сутулый, по прозвищу Игрыч, почесал нос. – Жуть. Мрак. Крысы пировали. Документов у тела нет. Телефона нет. Ничего нет. Это уже двуногие постарались.
Ангелина подняла салфетку. Ни глаз, ни носа, ни губ, ни ушей…
– Да… Во рту у него нашли. – Игрыч протянул ей пакет с помидором.
– Же-есть, – прошептал мальчишечий голос – майор вздрогнула и уронила салфетку. Макс, подняв брови, разглядывал труп.
– Почему нарушаешь приказ? – Ангелина сузила глаза.
– Присягу ещё не давал, – практикант с любопытством оглядывался. – Ничоси высота!
– На фига этого Гулливера сюда притащила? Колонист? – Игрыч головой доставал парню до груди. – В космонавты тебя не возьмут, сынок. А Ангел из тебя человека слепит.
– Какой Ангел? – Макс посмотрел наверх. – Кстати, я не колонист, а практикант.
Возле дока собрались люди. Охранник их держал на расстоянии.
От толпы отделился крепкий мужчина.
– Можно поговорить со следователем? – окликнул он Ангелину командирским голосом, оценивая её с ног до головы.
– Слушаю. – Она поймала его взгляд – он смутился. – Майор Самарская.
– Капитан Субботин. Мы тут в ремонте стоим. С траулера старший помощник пропал. Два дня назад. Думали, внезапно домой уехал. На звонки не отвечает, что странно. Может, его нашли?
– Возраст старпома?
– Сорок два.
Ангелина ожидала именно такой цифры. Возраст мужа. Полковник решил её окончательно вылечить.
– Опознать сможете? Какие на теле есть особые приметы?
– На теле? А я откуда знаю? – побледнел капитан и заморгал. – Это к Томатине, то есть к Любке. К нашей поварихе.
Любка вытащила из светлых вьющихся волос красный тряпичный цветок. Из кармана достала влажные салфетки. Размазала тушь на глазах. Стёрла помаду. Всхлипнула. Похлопала по второму карману.
– У вас есть зеркальце? – жалобно спросила она у майора. – Написано, что тушь водостойкая… А щипет.
– Щиплет, – на автомате поправила Ангелина и достала из сумки круглый футлярчик с иероглифом.
– Красиво. Что означает? – Любка вертела зеркало.
Они сидели в кают-компании.
Судно едва заметно покачивалось. От каждого колебания к горлу подкатывала противная и тошнотворная волна. Ангелина быстро делала глоток воды.
– Люба, вы опознали старшего помощника Ветрова по тату на груди. Были с ним в близких отношениях?
– Да-а, – Люба потупила глаза, словно стеснялась. – Он любил меня.
Она вдруг широко улыбнулась, засияла, делясь своим счастьем.
– Хотел предложение мне сделать.
– Почему не сделал?
– В город поехал. За кольцом. – Повариха сверкнула глазами, как будто обручение у неё вот-вот будет.
– Но не уехал. Почему?
– Старшего механика на разборку позвал. Сидорчук завидовал нам. Ветров хотел его проучить… – повариха, вспомнив о трупе возлюбленного, всхлипнула, но не заплакала, взглянула в зеркальце.
– Проучить? За что?
– Размазывается… – Люба послюнявила палец и потрогала веко. – Сидорчук насмехался. Обзывал меня Тома́тиной. Я сок томатный люблю. Подкладывал помидоры. Ну… чтобы я села и испачкалась. А сам… Когда Ветров уезжал домой, приставал ко мне, звал в каюту. Грозился капитану пожаловаться, что готовлю плохо. А это неправда.
– То есть Сидорчук вас ревновал к Ветрову?
– Да. Выходит, так. – Люба отложила зеркальце, облизала губы. – Ревновал! И Ветров ревновал. Ко всем.
– Товарищ майор! – в кают-компанию заглянул капитан. – Вас вызывают.
На пирсе стояли охранники. Классическая пара: высокий, худой молодой и коренастый, полный пожилой.
– Мы бомжей поймали в кузнечном цеху. Они там мыться пристроились. Так вот, у них нашли бумажник с картами на имя Ветрова и телефон, – молодой, по виду бывший военный, протянул пакет с изъятым.
– Руками не трогали. Ни-ни. Фильмы смотрим, – добавил круглолицый крепыш, сдерживая улыбку, и почесал седой ёжик.
– Если такие знатоки, то нужно было меня вызвать, – разозлилась Ангелина. – Где эти странники?
– Убежали. Они здесь все ходы-выходы знают. – Развёл руками неулыбчивый молодой. – Шустрые, как крысы.
Ангелина сморщилась. Крыс она боялась. После увиденного в доке ещё и ненавидела. Хотя… зверьки не виноваты, что люди – звери.
– А вы? На территории ориентируетесь?
– Да мы только пирсы и доки охраняем. В цехах ничего уже нет. Они пустые стоят, а некоторые и лежат, – пожилой не сдержался и засмеялся, показывая зубные протезы. – Бомжи весь металлолом вынесли.
– И зайти сюда может любой, – задумчиво произнесла Ангелина.
Практикант освоился на траулере. Облазил его вдоль и поперёк. Познакомился с экипажем.
Пока Ангелина беседовала со всеми по очереди в общей каюте, он обосновался на камбузе, в сверкающим никелем пространстве.
– Люба! А вы знаете, что название «камбуз» происходит от английского слова cambuse – «провизия»?