Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 99)

— Да!

— Что-то я не слышал про такую планету.

— А где вы были-то кроме своей Пьеллы?

— Ну, как тебе сказать…

— Тише! — Фальг прислушался, похоже, Куратор наелся и стал прогуливаться по комнате, — он может сюда зайти, проверить, во что я одет.

— Вот нахал! — искренне возмутился Эдгар.

— Да уж…

— Мне смыться в окно?

— В окно поздно. Залезайте под диван.

Нудный Куратор действительно заглянул к мальчишке. Причем без стука. Эдгар видел из- под дивана его черные крепкие ноги в белых сандалиях.

— Что у тебя тут за лужи?

— Так надо.

— Что значит, надо? Кому надо?

— Демоны раздражения боятся сырости. Что-то их много развелось в последнее время.

— Каких еще демонов?!

— Вот видите, вэй, вы тоже раздражаетесь.

— Посмотри в окно, придурок! Сейчас тридцать шестой век на дворе. Я слышать не желаю ни про каких демонов! Понятно?!

— От этого их не убавится.

— Вот что: или ты перестанешь ломать эту комедию, или мы будем тебя лечить.

После недолгого, но напряженного молчания черные ноги Бугурвааля удалились, дверь за ними захлопнулась.

— Вылезайте, вэй, — сказал Фальг с облегчением, — теперь он пойдет в сад. После обеда у него всегда прогулка на свежем воздухе. Потом закаливающие процедуры. Обливаться будет.

— Долго проживет, — усмехнулся Эдгар.

Они сидели на мокром полу, было жарко и влажно, к тому же душно от курящихся благовоний, по лицу струился пот.

— Я вас выведу через дырку в заборе. Он про нее не знает.

— Спасибо.

— Не за что.

— Послушай, а что это за планета такая — Ахманкун?

— Она далеко, в другой галактике.

— Тогда откуда ты про нее знаешь?

— А у меня телепатическая связь с ее обитателями.

— Понятно… — Эдгар подумал, что парнишка, пожалуй, не лишен фантазии, — а про планету Шеор ты что-нибудь слышал?

— Да, конечно. Но у меня нет с ней телепатической связи.

— А если установить?

— Не получится. Они слишком дикие, их сознание еще не сложилось в единое планетарное.

— А как же ты тогда о ней узнал?

— Услышал. Когда Бугур говорил с этим аппиром. С Ройваалем. Они еще называли ее планетой ветров.

— Там хорошо?

— Там? Ничего хорошего! Они всё время воюют и убивают друг друга. Но Куратору это нравится, война — его стихия.

— Ты тоже при оружии, — заметил Эдгар, кивнув на его кинжал.

Фальг только пожал плечом.

— Это — отпугивать демонов. И на случай, если он вздумает кричать на Аолу. Тогда я его просто прирежу — и дело с концом.

— А ты горячий парень!

— Да. Я и вас прирежу, если вы обидите маму.

Эдгар посмотрел на него с уважением.

— Засоси меня трясина, — сказал он убежденно, — если я ее обижу.

В шикарном номере дяди Роя фантастически-сиренево мерцали стены, а за окном лил самый заурядный осенний дождь. Всё так и было в этой жизни — и фантастически, и заурядно.

Льюис стоял у окна, ломая пальцы. Было больно, как всегда, и не было выхода из этой боли.

— Ну что ты там застрял, малыш? Иди, выпьем.

— Да, пожалуй, пора.

— У меня гнусное настроение, — признался дядя Рой, — кто-то срывает мои планы, а я этого терпеть не могу… ты садись-садись.

Льюис сел в мягкое кресло, в лицо переливаясь светила хрустальная люстра.

— А какие у тебя планы, дядя Рой?

— Грандиозные, — усмехнулся тот, — что тебе налить?

— То же, что и себе.

— Ты во всем собираешься мне подражать?

— В чем могу.

— Я никогда не страдаю из-за женщин, мой мальчик. Это глупо.

— Ты говорил, что ради женщины можно мир перевернуть.

— Конечно. Но для этого вовсе не обязательно страдать.

— Я постараюсь.

Под мерцание сиреневых стен и огромных зеркал они медленно пили сладкое вино из бокалов.

— Расскажи, что ты делал без меня, — попросил дядя Рой, уютно расположившись в кресле.

— Летал на пустырь, — признался Льюис, — во мне столько энергии, что я иногда боюсь. И с «голубой плазмой» пока ничего не получается.

— Не всё сразу.

— Плохо сплю. Иногда по ночам кажется, что взорвусь.