Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 82)

— Понимаешь, — вздохнула Анастелла, — я хочу быть честной с тобой. И с собой… То, что у нас с тобой было — это не любовь. Это какая-то детская игра. Мы это всё придумали, понимаешь?

— Придумали? — он поднял на нее глаза, — разве нам было плохо?

— Нет, хорошо. Конечно, хорошо, — виновато ответила она, — но это была дружба, понимаешь?

— Не понимаю.

— Дружба. Только мы при этом целовались, раздевались и ложились в постель… зачем-то.

После этого «зачем-то» можно было сразу провалиться сквозь землю и не вылезать оттуда уже никогда. Но он все-таки нашел силы на вопрос.

— Ты меня никогда не любила?

— Я и сейчас тебя люблю, — ответила она, — как друга.

— Я не об этом.

Анастелла смущенно потупилась, щеки ее вспыхнули.

— Мне очень нравилась твоя красота, твое тело… но никаких ощущений не было. Это правда.

— Извини, — добавила она, увидев, как передернулось от боли его лицо, — прости, я ничего не могу с этим поделать. Давай останемся друзьями.

Он еще не представлял, сколько лет эта боль будет преследовать его, как искорежит она его жизнь, но уже предчувствовал это. В глазах потемнело. Спросить о Руэрто уже не было сил. Она сама сказала.

— Не думай, что я ухожу к Руэрто. Я ему не нужна… просто я теперь знаю, как это бывает, и на меньшее не согласна. Понимаешь? Мне очень плохо, Лью. Я запуталась, и мне очень плохо. Извини…

Потом он сидел на кровати, тупо глядя в учебник теоретической физики. Дождь барабанил по стеклу, как будто пытался что-то вдолбить в его бестолковую голову. Что вдолбить? Что он никудышный любовник? Глупый мальчишка, который ничего не знает и не понимает? Что нечего ему даже тягаться с Прыгунами и лезть в их благородное семейство!

Льюис сидел и не мог пошевелиться. Не хотел. Он ничего не хотел, даже дышать. Потом резко встал, схватил куртку подмышку и направился в «Корку апельсина».

— Коктейль, — сказал он бармену, дурея от дыма, — «Парашютиста без парашюта». Закуски не надо.

— А девочку? — ухмыльнулся бармен.

— К черту ваших девочек!

— А кого надо такому красавчику?

— Рыжего. Он здесь?

— Где-то здесь. Но он сегодня не в духе.

— Какое совпадение! Я тоже.

Льюис с отвращением выпил весь бокал, покривился и пошел искать в этом дыму своего приятеля. Рыжий был столь яркой личностью, что найти его оказалось просто. Он стоял на столе и вливал в себя рюмку за рюмкой, а толпа вокруг считала, вопила и хлопала в ладоши.

— Иду на рекорд, — сообщил он, поднося к раскрашенному рту очередную дозу, — за маму, за папу уже было… это за бабулю! Вы знаете, какая у меня бабуля?! Эй, вы, придурки! Вы все мизинца ее не стоите! Я когда-нибудь взорву весь ваш гадюшник! Всех вас, болтуны вонючие! Смейтесь, смейтесь… О! А это что за рожа? Ангелочек, что ты тут делаешь? С ума сошел? Иди домой, родной. Читай книжечки…

Рекордную рюмку он все-таки опрокинул, потом передавил всю посуду на столе, отплясывая какой-то идиотский танец. Льюису хватило и одного бокала. Он быстро захмелел и потерял ощущение реальности.

— Слазь! — дернул он Герца за штанину.

— Чи-во?!

— Слезай, Рыжий!

— Пошел ты!..

Потом они брели обнявшись по дождливому городу, спотыкаясь на ровном месте. Потом Герц долго торчал в ванной, издавая тошнотворные звуки, а Льюис слонялся по его городской квартире как зверь по клетке. В душе волнами поднималось и вскипало зло на всех Прыгунов, вместе взятых.

— Все бабы — шлюхи, — заявил Рыжий, выходя из ванной и утираясь полотенцем, — и это уже надоело. Что скажешь?

— Наверно, ты прав.

— Не вешай нос, Ангелочек! Мы тоже кобели порядочные…

— Не замечал за собой.

— Так в чем же дело? Давай пригласим девчонок, устроим тут оргию… Что, не хочешь?

Тогда можно и без девчонок. Со мной всё можно, только скажи.

Льюис впервые видел его лицо без краски. Оно было прекрасным. И неожиданно — юным и чистым. Вся чушь, которую он проповедовал, как-то не вязалась с этим лицом, наверно, потому он его и прятал ото всех.

— А можно с тобой просто поговорить? — спросил Льюис.

— Конечно, — несколько удивленно ответил Герц.

— Скажи, чем Прыгуны отличаются от других аппиров? Почему одни у вас боги, а другие почти что черви?

Рыжий присел на край стола и сказал вполне серьезно:

— Мы не аппиры. То есть, не совсем аппиры. У нас есть гены васков, предыдущей расы, поэтому мы можем подключаться к их энергии.

— Так это не ваша энергия?

— Получается, что нет. знаешь, я предпочитаю об этом не думать. Просто живу и всё.

— А кто-то другой, без этих генов, может подключиться к потоку?

— Нет. И не надейся, детка. Прыгуны — только Индендра.

— Куда уж мне, — усмехнулся Льюис.

— Правда, есть еще Оорлы, — добавил Рыжий, — они потомки земных млавнов, теперешних эрхов, белых и… черных тигров.

При упоминании черных тигров он поморщился и потер щеку.

— А ты кто, Герц? — спросил Льюис, — ты ведь и Индендра, и Оорл.

— А я их бешеная смесь! — засмеялся приятель.

— Значит, других Прыгунов нет вообще?

— Нет, конечно.

— А кто же тогда подарил твоей бабуле ветку из Сияющей Рощи?

Тут Герц вскочил. Его короткие рыжие волосенки просто встали дыбом. Он всегда был чересчур эмоционален, причем, от одного чувства переходил к другому моментально.

— Откуда я знаю, что это за сволочь! Пижон несчастный! Потерянный родственничек отыскался!.. Ничего, я скоро сам найду эту рощу и завалю ее ветками. Или найду для нее что- нибудь покруче!

Льюис подумал, что никогда не сможет сделать для любимой женщины что-нибудь подобное: подарить ей роскошный подарок или просто отнести ее на другую планету зарисовать пейзаж! Три часа назад он считал, что всё это не важно, что можно быть любимым и без этого, просто за то, что ты хороший, славный парень. Три часа назад он еще сидел за учебником по физике и заваривал чай в своей студенческой комнатушке, и мир был понятен и справедлив. Это было так давно!

Льюис сел на кровать и закрыл лицо руками. В груди всё разрывалось от стыда, унижения и боли.

— Да брось ты страдать по этой Стелке! — подсел к нему Герц, уже успокоившись, — Руэрто в этом деле всё равно не переплюнешь. Он такой бабник, что даже я ему в подметки не гожусь. Честное слово! Куда ты полез? Я ж тебе давно говорил!

— Хочешь сказать, чтоб я знал свое место?

— Чем тебе не нравится твое место? Ты красив как идиот, баб у тебя всегда будет полно.

Но Прыгунов надо уважать, мой мальчик, и нечего перебегать им дорогу.

Это было так верно, что хотелось взвыть.

— А ты такая же самовлюбленная сволочь, как и все они, — проскрипел зубами Льюис.