Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 57)

— Можно я посмотрю, что у тебя там под повязкой? Я все-таки лекарь.

Какое-то время он сомневался. Потом пожал плечом.

— Смотри, если не боишься.

Картина была ужасная. Шов воспалился по всей окружности. То же, скорее всего, было и внутри. Всё горло распухло. Синтия, ругая себя за неопытность, метнулась к своим лекарствам. Воспаление надо было срочно снять, пока он не задохнулся.

Потом только она поняла, что Лафред никогда не видел шприцев. Их просто быть не могло в бронзовом веке даже у цивилизованных рургов. Уколы он, впрочем, перенес терпеливо. Синтия держала руки у него на шее, забирая красную энергию воспаления.

— Ты вовремя появилась, — хрипло сказал Лафред, — может, Великий Шаман тебя послал?

— Может, — улыбнулась она.

— Ты ведь не такая как все женщины. Это сразу видно.

— Тебя это пугает?

— Нисколько.

— А ты вообще чего-нибудь боишься?

— Чего мне бояться? — усмехнулся Лафред, — я прошел через всё.

— А что ты чувствовал? — тут же спросила Синтия.

— Ничего, — ответил он сухо.

«Сия Нрис Индендра» коротко было написано на гранитной плите. Могила была ухоженная, осенние цветы всё еще украшали ее: пестрые хризантемы и кроваво-красные гладиолусы. Руэрто присел на камень. Было тихо и безветренно, было совершенно идиотское время дня — четыре часа, время, когда ничего не хочется делать, работа не спорится, а отдыхать еще рано.

Он принес матери огромный букет и положил его, как бы извиняясь, что не был у нее почти два года. Не был, хотя слугам строго-настрого приказал следить за могилой. Мать не отпускала его. Даже мертвая, даже им самим убитая, она имела какую-то власть над ним. Он сидел и размышлял в который раз: была ли она чудовищем или просто несчастной больной женщиной? Жалеть ее нужно или ненавидеть?

Он устал от суеты, от разгрузки корабля с его вещами, от толкотни в доме, от бесконечных вопросов слуг, куда какую картину вешать, где какую голограмму спроецировать… На кладбище легче думалось. И он додумался вдруг до одной простой вещи.

Он понял, почему не позволяет себе иметь детей: не потому что не хочет, а потому что в глубине души боится породить такое же чудовище, как его мать.

Вздохнув, он встал. За его спиной на песчаной дорожке между зеленой сосенкой и пламенеющей рябиной стояла высокая девушка в черном плаще. Как ценитель женской красоты во всех ее видах, он сразу отметил необычность ее хмурого лица и совершенно потрясающие карие глаза. Он просто провалился в глубину этих глаз.

— У вас здесь кто-то есть? — спросил он для знакомства.

— Нет, — ответила она, — просто я иногда люблю гулять по кладбищу. Это соответствует моему настроению.

— Откуда у такой красивой девушки похоронное настроение? — усмехнулся Руэрто.

— Долго рассказывать, — недовольно ответила она.

— Я могу чем-то помочь?

— Вряд ли.

Они посмотрели друг на друга, и у Руэрто что-то перевернулось внутри. Захотелось или убежать от нее или заполучить ее сейчас же и немедленно. Оба варианта его не устраивали.

— Знаете, чья это могила? — спросил он оглядываясь.

— Да. О ней много рассказывают. Я специально пришла взглянуть.

— Это не музей. Это кладбище.

— Я понимаю.

— Сия Нрис — моя мать.

Девушка побледнела.

— Извините…

В модуле и дома она не выходила у него из головы. Потом он всё-таки забыл о ней, потому что привезли наконец контейнер с его любимыми картинами. Он распорядился разместить их в белой спальне и голубой гостиной. Гостиная была в форме многогранника, каждая стена без окна подходила для картин идеально, в центре стоял круглый диван, с которого удобно было ими любоваться.

Забывшись, Руэрто наслаждался «Лодкой в камышах». От желтовато-зеленого пейзажа с рекой, лодкой и мельницей на дальнем плане веяло тишиной, миром и спокойствием.

Именно этого ему сейчас и не хватало. А потом в это спокойствие ворвалась маленькая наглая девчонка с белой челкой.

— Дядя Руэрто! Я не выйду за тебя замуж! — заявила она с порога.

Слуги виновато смотрели на него, но ничего поделать с ней, видимо, не могли. Через минуту до него дошло, что это, вероятно, дочь Кера. Выросла. Похорошела. Стала невестой…

Что-то такое он припомнил. Кажется, Леций собирался их поженить. Кажется, ему самому на тот момент было всё равно, вот он и согласился на благо Директории.

— Оставьте нас, — велел он слугам.

— Дядя Руэрто!.. — запальчиво повторила девчонка.

— Анастелла? — спросил он на всякий случай.

— Да, — кивнула она, забавно тряхнув белыми кудряшками.

— Ну что ж, здравствуй, — усмехнулся он.

— Здравствуй, — немного поостыла она.

— Присаживайся.

— Я… ну, в общем…

Она села напротив «Лодки», нервно сцепила руки и уставилась в пол.

— Дядя Руэрто, я хочу тебе сразу сказать, что я за тебя замуж не выйду, что бы там Директория ни решила.

— Понятно, — кивнул он, — а почему, собственно?

— Потому что… — Анастелла посмотрела на него с вызовом, — потому что я не люблю тебя.

И никогда не полюблю.

— Всего-то? — насмешливо спросил он.

— Тебе этого мало?! — возмутилась она.

Ему этого было достаточно. Он вообще не хотел жениться. Но выслушивать такие заявления было не очень-то приятно.

— Для меня это не важно, — сказал он, пожимая плечом.

— Даже то, что твоя жена любит другого?! — чуть не набросилась на него строптивая девчонка.

— Люби, кого хочешь, — усмехнулся он, — какая мне разница?

— Ты откажешься от меня или нет?!

Руэрто еще хотелось ее немного подразнить, но потом жалость победила.

— Что ты так волнуешься? — усмехнулся он, — иди к папе и скажи, что я передумал. И никаких проблем.

— Правда?! — обрадовалась Анастелла, даже подпрыгнула от радости.

— Боже мой, детский сад… — вздохнул он.

— Я так волновалась, — призналась она.

— Я заметил.