Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 45)
— Медведь порвал ногу, — странным голосом сказала та.
— О, боги! Перевязать тебя?
— Всё уже прошло, не волнуйся. Я окунулась в Кровавый водопад.
— Я всё-таки взгляну!
Норки выскочила с масляным фонариком наружу, раздула угли костра, зажгла от них фитиль. Сердце тревожно сжималось. Она всегда немного завидовала подруге: та была сильнее, ловчее, выше ростом, шире в плечах, метче стреляла, но это не мешало ей любить ее.
Эдева так и лежала на шкурах в сапогах, меховой безрукавке и шапке. Штаны были порваны, правый сапог окровавлен.
— Ты убила медведя? — спросила Норки, поставив фонарик на полку.
— Нет. Ушел.
— Сядь, я взгляну, что у тебя с ногой.
— Пустяки, царапина.
— Сними сапог!
Эдева села и разулась. У нее была порвана голень, но уже не кровоточила, а только чернела спекшейся кровью.
— Следи за огнем, — сказала подруга, — а то вспыхнем как сухая хвоя.
Норки взяла с полки банку с мазью.
— Не вспыхнем. Давай смажу и наложу повязку.
— Теперь уж всё равно, — вздохнула Эдева.
— Лафред здесь, — сообщила Норки, — и все мужчины здесь… хочешь его увидеть?
— Теперь уж всё равно, — повторила подруга упавшим голосом.
— Ты что это? — удивилась Норки, — что с тобой?
Молча и медленно Эдева сняла шапку. Из-под нее просыпались на мех безрукавки совершенно белые волосы. Норки ахнула. Она была так изумлена, что поняла только одно: никогда ей не свести ее подругу с ее братом. Она опоздала!
— Поздравляю, — пробормотала она, — ты и тут меня опередила…
Даже в полумраке было заметно, что лицо Эдевы стало совсем другим, белые волосы сделали его мягким и женственным, только почему-то они не заплетены были в косу.
— Постой, — спохватилась Норки, — а где твой пояс?
— У меня нет пояса, — спокойно ответила подруга.
— Как это нет пояса?
— Ну, ты же видишь… Нет и нет.
— Но как же… как же ты, Эдева… Почему ты не настояла? Если он честный воин, он должен был отдать тебе свой пояс!
— У него его просто не было, — усмехнулась подруга.
— Как не было?! — только тут до Норки стал доходить весь ужас происшедшего, — боги свирепые! Кому же ты отдала свою девственность, Эдева?!
— Сама не знаю.
Стало тихо. Только потрескивал фитилек фонаря.
— Не презирай меня, подружка, — вздохнула Эдева, — я сама не знаю, как это произошло…
Я купалась в водопаде. Он оказался на берегу. Сказал, что я прекрасна… Мне было смешно, потому что он совсем не походил на воин-охотника: руки слабые, плечи узкие, лицо красивое и тонкое как у женщины, оружия никакого и наряд нелепый. Презренный рург, вот кто это был, изнеженный и самодовольный!
— Эдева… неужели он взял тебя силой?! — ахнула Норки.
— Меня?! — усмехнулась юная охотница, — силой? Да ты что… Тут даже Доронгу пришлось бы попотеть…
— Тогда что?!
Эдева снова легла на шкуры, заложила руки за голову и мечтательно вздохнула.
— Это было блаженство, Норки! Не знаю, как это объяснить, но когда он только встал рядом, я почувствовала блаженство. Как будто горячий водопад омывает меня со всех сторон.
И я словно оторвалась от земли!
— Но он же был ничтожен, Эдева! Как ты могла?!
— Смогла. Это было сильнее меня.
От досады Норки чуть не расплакалась. Она так гордилась своей подругой! Она считала ее сильной и гордой. А та оказалась просто невоздержанной похотливой самкой. Женщины говорили, что это очень приятно… но чтобы вот так облечь себя на позор и презрение?!
— И где он теперь, твой рург? — с неприязнью спросила она.
— Не знаю, — вздохнула подруга, — исчез.
— Хоть бы пояс тебе оставил, негодяй!
— Я же говорю, у него не было пояса. Да и всё равно он не воин.
— Что же делать?!
— Не знаю…
Время шло. Ночь уплывала в страну Суувей, а из страны Яулам приближалось утро.
Утро, которое принесло бы позор и изгнание воин-охотнице Эдеве.
— Давай я позову брата, — решилась наконец Норки.
— Зачем? — настороженно взглянула на нее Эдева.
— Если он отдаст тебе свой пояс, ты будешь спасена!
— Ты шутишь? Зачем Лафреду отдавать мне свой пояс?
— Чтобы спасти тебя, глупая! Он добрый. И он… тебя любит.
— Лафред?!
— Да. Он сам вечером признался.
Эдева почему-то смущенно забилась в угол.
— Нет-нет! Не надо, не зови его! Он не поймет, он никогда не простит меня!
— Знаешь что! — решительно заявила Норки, — утром всё равно все узнают!
Она выскочила в дверь, чуть не сорвав входные шкуры.
Лафред спал в глубине Большой пещеры. Дыхание его было ровным и спокойным. И сон он, наверно, видел прекрасный.
— Идем, — дернула она его за рукав, — идем скорее, ты мне нужен.
Сонно поеживаясь, он вышел вслед за ней. Было еще темно, но звезды уже гасли в ржаво-оранжевом небе. Лафред пригладил косматые черные волосы.
— Эдеву надо спасать, — заявила Норки.