Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 40)

— Солнце мое ненаглядное…

— Не увлекайся, старая, — остановил он ее, почувствовав нарастающую пустоту и тошноту, — а то больше не приду.

— Придешь, миленький, придешь! — она отползла на другой конец кровати, — сердце мое, счастье мое, жизнь моя…

— А что, я, в самом деле, похож на отца? — спросил он усмехаясь.

— Похож, сокровище мое.

— Хитрая бестия! Знаешь, что я падок на лесть. Так и растекаюсь как слеза по крышке гроба.

— Правда, похож!

— А ты его любила? Или как?

Эния встряхнула спутанными волосами. Тусклые глаза вспыхнули.

— Этого негодяя?.. Конечно. А теперь только тебя люблю. Ты моя радость в этом мире…

— Знаю-знаю, — продолжил Герц, — я твое счастье и этот, как его, сокол.

Эния посмотрела так тоскливо, что у него пропала охота смеяться.

— Слушай, — сказал он, — тебе не надоело сидеть тут взаперти?

— Надоело, — вздохнула она, — а что я могу?

— Как что?! — возмутился он, — ты же телепортируешь, что тебе эти замки и двери? Или я мало тебе энергии даю? Насосалась — и вперед! Я не жадный!

— Ты — нет, — сказала Эния тоскливо, — но твой отец запрещает мне выходить отсюда. Если я выйду — будет скандал. Мне нельзя ссориться с Лецием и со всеми остальными.

— Ерунда! — заявил Герц, — ты такая же Индендра как они. И имеешь право на нормальную жизнь. Сколько можно, в конце концов?

— Я чудовище, — мрачно усмехнулась Эния.

— Это отец тебе внушил?

— Это я и сама знаю.

Аггерцед подскочил на мягком матрасе.

— Вот что, чудовище: я тебя приглашаю в ресторан. Хватит бока отлеживать и смотреть всякую фигню.

— Меня?! — ошалело посмотрела на него пленница.

— Тебя, — кивнул он, — тебя, ведьма старая! Доставай свои наряды, крути прическу. Пойдем веселиться!

Эния с места не сдвинулась.

— Что ты, мальчик, — грустно посмотрела она, — мне нельзя.

— Да не бойся, тетка, — засмеялся он, — я тебя так размалюю — никто и не узнает!

— С ума ты сошел, — пробормотала она.

Оказалось, что это весьма интересно — приводить в порядок запущенную женщину. Он принес свои краски. Эния скрылась в гардеробной и смущенно вышла оттуда в длинном черном платье времен своей молодости. Ее когда-то отпадная фигура давно расплылась от лежачей жизни, лицо обрюзгло, но расчесанные белые волосы были роскошны, и в целом получилась довольно эффектная дама.

— Да ты красотка, старая, — приободрил он ее, — а сейчас будешь еще красивей. Садись.

Он провел ей по лицу ось симметрии, одну сторону раскрасил синим, другую белым цветом. Эния не сопротивлялась. Узнать ее после таких художеств стало весьма трудно.

— Ну что? Рванем? — весело спросил он.

— Рванем, — решилась она.

Место он выбрал тихое, на окраине Менгра, у самого побережья. Ресторанчик назывался «Пучина» и был отделан под морское дно. Сначала Эния забилась в угол и полумрак самого дальнего столика, потом захмелела, пообтерлась и даже пошла с ним танцевать. Пара из них получилась довольно странная, но не страннее, чем отдельные уроды.

— А вообще-то у меня довольно мерзкое настроение, — признался он потом.

— Почему? — улыбнулась Эния, ей-то уже стало весело.

— Потому что всё, что я ни делаю, как-то гнусно выворачивается. Ты меня понимаешь, тетушка? — он налил себе еще, хотя уже не нужно было, — если кого-то обижают, почему нельзя вступиться? Почему это оказывается не нужно? Даже тому, кому помог? Идиотизм какой-то…

— В жизни всё не так просто, — философски заметила Эния.

— А почему нельзя любить сестру? — уставился на нее Герц, — почему, я не пойму? Я что, ей зла желаю? Или я урод?

— Ты красавец, сокровище мое.

— Тогда почему?

— Просто это не принято.

— Вот-вот! Понавыдумывали себе идиотских правил и соблюдают их как овечки. А я бог! Я не желаю ничего соблюдать!.. Или еще хуже: они только притворяются, что живут по своим правилам. Но это тайна! Говорить об этом запрещено, это, видите ли, не по-мужски!

Он выпил и поправил сползающий на бок парик.

— Дед убил твоего отца. Ему можно. Я тоже хочу кого-нибудь убить. Мало ли сволочей вокруг, а мне нельзя… О, глянь-ка!

За соседним столом два здоровенных урода в наглую подкачивались от оборванного старикашки. Очевидно, они затащили его выпить, и бедняга согласился. Энергии у него почти не осталось, и он уже вряд ли чего соображал.

— Землянин, — констатировала Эния, — до чего же эти люди наивные! Смотри, сейчас упадет.

— Знаю я эти морды, — припомнил Герц, — Рак и Жираф. Те еще присоски… ну-ка разберись с ними, тетенька. А то от моих оплеух им одно только удовольствие. Эти паразиты боятся только Дикси Скара.

— Сопляк твой Дикси Скар, — презрительно сказала Эния, — и отец его сопляком был. И дед.

Она зловеще улыбнулась раскрашенным лицом, аккуратно поставила на скатерть позолоченный фужер, который держала за ножку, промокнула губы салфеткой и встала. Старик в это время свалился под стол. Герц с любопытством наблюдал.

Энию он подкачал основательно, она была в «белом солнце», Рак и Жираф почуяли новую добычу и бодро зазвенели стаканами.

— Чем это вы так напоили деда, что он уже в стране грез? — спросила она.

— Тоже хочешь, толстуха? — захохотали эти морды.

— Если нальете!

Она позволила им присосаться. Герц понимал, что это спектакль персонально для него, и с удовольствием наблюдал за ним. Постепенно его белая энергия, которой он подпитал свою родственницу, перетекала к Крабу и Жирафу. Те были в восторге и громко хохотали. Потом процесс пошел обратный. Эния, превратившись в сплошное черное облако, потянула энергию на себя. Сначала незаметно, потом всё мощнее.

Тут они заволновались. Герц с удовольствием наблюдал за их перепуганными рожами. Такой присоски эти упыри еще не видели! Несчастный Дикси Скар, которого они боялись, был мелкой пиявочкой по сравнению с Энией Тостра.

— Ты! Ведьма! Что ты делаешь! — орали оба в панике.

Эния зловеще улыбнулась Герцу бледным раскрашенным лицом и уверенно продолжала опустошать свои жертвы.

— Вы на кого замахнулись, уроды? — зло сказала она, — и кто это тут толстуха?!

— Ведьма! Выдра белобрысая!

Длинная шея Жирафа сломалась первой, она бессильно согнулась, и голова его стукнула по столу. Краб еще боролся. Он раскачивался на стуле, стараясь не упасть и цепляясь за него всеми четырьмя руками. Оба были серы как пепел.

Герц поднялся и подошел к их столу. Трупов не хотелось. Эту черту он еще никогда не переступал.

— Хватит, Эн, — поморщился он, — остановись.

— Рыжий! — беспомощным шепотом пролепетал Краб, — помоги! Убери эту ведьму!

— Позволь, я их прикончу! — возразила Эния.