Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 221)

— Что ж ты не предупредил, куда уходишь? — спросила она наконец.

— Я не знал, что здесь останусь.

— И… надолго ты здесь останешься?

— Навсегда.

— Навсегда?!

Льюис чувствовал, что крайне неловко заявлять королеве, что жить в ее дворце он не хочет. Он надеялся, что Ольгерд всё объяснит ей сам. Увы, они разминулись.

— Извините, ваше величество, — потупился он, — я не могу жить там, где убили моего отца.

— А здесь? Можешь?

— Здесь могу.

Ингерда удивленно подняла свои красивые брови.

— А я слышала, вы с Ольгердом враждуете.

— Он сам попросил меня остаться, — сказал Льюис смущенно.

У него было чувство, что он оправдывается перед этой надменной дамочкой, он вообще всю жизнь почему-то оправдывался. Это его в конце концов разозлило.

— И ты остался? — уточнила Ингерда.

— Остался, — сказал он раздраженно, — ну и что? У меня никого нет в целом свете, а здесь я хоть кому-то нужен!

Теперь, кажется, смутилась она.

— И ты ничего не знаешь?

— Что я должен знать?

После долгой, неловкой паузы она отвернулась.

— Прости, Льюис, я пойду.

— Что я должен знать, ваше величество?! — крикнул он ей вслед.

В дверях она остановилась и посмотрела на него.

— Ничего. Всё в порядке. Ты всё правильно решил.

Он и сам это понимал. Неловко было только перед Лецием.

— Извините, — еще раз повторил он, замечая, как красиво накрашены ее зеленые глаза и подчеркнуты контуром ее вишневые губы.

— Это ты меня извини, — кротко сказала красавица-королева, — я иногда бываю совершенно несносной и вздорной. Мы, Оорлы, все такие. А вообще я бываю и хорошей.

Правда. Я твоему Ольгерду родная сестра, ты знаешь?

— Знаю.

— Вот и хорошо. Не забывай об этом.

И пока он растерянно искал слова, она как девчонка встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

К вечеру разыгралась метель, сырость за окном сменилась морозом, и в квартире стало еще холоднее. Льюис нашел для Риции занятие — он читал ей сказки вслух. Познавать предметы ей уже надоело, и она внимательно слушала его, сидя на полу у камина и раскачиваясь из стороны в сторону. Вряд ли она что-то понимала, но интонации ее завораживали.

— И Железный король отдал ему свою дочь в жены. И он увез ее в свою страну. И они жили долго и счастливо, и умерли в один день, — Льюис улыбнулся, — вот так все сказки кончаются. Но в жизни так не бывает, Рики. В жизни все как-то по-дурацки. Ты уж извини.

— Метель, — сказала Зела, глядя в темное окно, — бесконечная зима… а что сейчас в Дельфиньем острове?

— Конец мая, — ответил Ричард, — отойди от окна, а то еще продует.

— Мне теперь ничего не страшно, — усмехнулась она.

Это было какое-то необычное состояние, когда нечего уже терять, нечего ждать, не на что надеяться. Зеркало уже перестало пугать ее, будущее тоже. Ее последние дни они решили провести на Земле, в Дельфиньем Острове, и провести так, как будто ничего не случилось.

Хотелось напоследок окунуться в это давно забытое счастье.

Тело ее постарело, но душа как будто обновилась от этого. Все чувства обострились, всё стало ясно и понятно, каждая мелочь стала значимой.

— Где же Эдгар? — вздохнула она, — неужели до сих пор не вернулся?

— Не волнуйся, — в который раз сказал ей Ричард, — он обязательно вернется и непременно к тебе придет. Куда же он от нас денется?

— Я же его выгнала! Вдруг он думает, что я не хочу его видеть?

— Да такого просто быть не может.

Зела прошлась по комнате, ноги еще держали ее.

— Я больше не могу, Рик. Летим во дворец.

— Во дворец?! — изумился муж.

Еще вчера она ему заявляла, что никогда не покажется там в таком ужасном виде. Но то было вчера, когда она еще на что-то надеялась и хотела выглядеть.

— Конечно. И я волнуюсь, и ты вместе со мной. Тебе вообще надо было бы быть на Тритае.

— И еще в десяти местах, — усмехнулся он и обнял ее, — но теперь я буду только с тобой.

Она надела закрытое темно-зеленое платье, белый шарфик на шею, шляпку с вуалью, чтобы не шокировать своих близких так уж сразу, перчатки на руки, туфли без каблуков.

Старушка получилась вполне элегантная. Ричард рядом с ней выглядел ее почтительным, заботливым внуком.

Он отнес ее по лестнице на руках, посадил на сиденье модуля, укрыл колени пледом. Она наслаждалась каждой секундой близости с ним, и в то же время была как будто уже где-то далеко. Наверное, он еще будет счастлив, у него будут другие женщины, другая любовь, другая жизнь без нее. Ей не дано этого изменить, с этим можно только смириться.

— Всё в порядке? — спросил он ласково.

— Да. Только волнуюсь.

Ричарду она успела сказать, что она его любит, а Эдгару еще не успела. Это было очень важно, особенно теперь. Как она могла тогда выгнать его из гримерной, его, своего мальчика? Какие мелочи ее тогда волновали: интриги, сплетни, ревность, обиды на давно прошедшее!

Ну женился мальчик на Кантине, наверное, очень любил, раз пошел на такой скандал. А ей тогда хотелось, чтоб ее внук любил только ее одну! Любил, обожал, боготворил! Она к этому привыкла и думала, что так будет всегда. Она хотела быть единственной.

Того же она требовала и от мужа: чтобы думал только о ней, чтобы смотрел только на нее, чтобы засыпал с ее именем на устах, чтобы любил, как при первой встрече. Она была ужасно жадная!

— Я была ужасно жадная, — повторила она вслух.

— Не замечал, — посмотрел на нее Ричард.

— Не в смысле денег, Рик, — вздохнула она, — я тянула из всех любовь как бездонная бочка.

У меня ее было так много! А мне было всё мало и мало. Представляешь, я каждое утро просыпалась, смотрела на тебя и думала: любит он меня сегодня как прежде, или уже немного меньше? Мне это было так важно!

— Ты просто самая настоящая женщина, — улыбнулся Ричард, — насколько я слышал, они все на этом помешаны.

— Хочешь сказать, что я как все? — вспыхнула она, но сразу опомнилась и засмеялась, — ну вот, опять я за старое!

Ричард обнял ее правой рукой.

— Ты великолепна.

— А ты меня любишь?