Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 195)

Куртка на дикаре была кожаная, туго стянутая ремнем. Не успел еще раздеться, мерзавец, целуя свою красотку. Если вырубить его правую руку, левой он нескоро доберется до пульта…

— Я еще буду спрашивать, куда мне ходить, а куда нет в своем доме, — с презрением и тяжело дыша от возбуждения заявил Герц.

Он лихорадочно соображал, что ему делать: то ли шарахнуть по царю синим лучом, но тогда можно задеть Норки… то ли просто свалить на него люстру?

— Что-о-о?! — взревел Улпард, — ах, ты дерьмо собачье…

— Арктур!

Вспышка выстрела ослепила совершенно. Истеричный возглас Норки померк в ней.

Герц не мог направить отраженный луч назад. Там была она. И там был пульт. Он отправил луч в окно, стекла тут же вылетели… на шум сразу вломилась охрана.

— Кто его пустил?! — заорал Улпард.

Он моргал глазами, соображая, что же произошло, на всякий случай вытащив пульт из- за пазухи. Герц наконец увидел эту штуку. Эту подлую желтую трубку, которая превратила Эдгара в памятник самому себе. Теперь это жуткое дуло смотрело на него самого. Страха не было, только ненависть и ярость. И досада на свою беспросветную глупость.

Впрочем, выбирать уже не приходилось. Надо было как-то действовать, раз уж всё так дерьмово получилось. Герц покосился на дверь. Охранников было четверо: один с копьем, трое с лучеметами. Он быстро прикинул, как впечатать их в стенку одним выбросом, но для этого нужно было развернуться к ним лицом, значит, упустить контроль над Улпардом. А времени на раздумье почти не оставалось.

— Ты кто?! — рявкнул Улпард, выпучив свои черные глазищи, палец уже дрожал над красной кнопкой.

Вдруг кровать, на которой он сидел, зашевелилась. Из-под нее с рычанием вылезла белая голова Энии, а затем и вся Эния целиком. Царь вскочил, машинально направляя дуло на нее.

Этой секунды Герцу хватило, чтобы размазать охрану по стене, дверь при этом вышибло совсем вместе с косяком.

Норки снова визгнула. Улпард, совершенно ошалевший от взрыва, резко обернулся к Герцу, чтобы выстрелить в него… но Эния повисла у него на правой руке и вцепилась в нее зубами. Он взревел от негодования и выстрелил в нее из пистолета. Всё произошло за какие- то считанные секунды.

Герц увидел, как она оседает своим грузным телом на пол, как трясет Улпард укушенной рукой вместе с пультом… а как копье оказалось у него в руках, он уже не заметил, потом только удивился, какое оно было тяжелое.

Царь застыл, выпучив глаза. Он схватился за копье, проткнувшее его насквозь, обеими руками, прохрипел что-то и рухнул на ковер, заливая его хлынувшей изо рта кровью. Норки тоже застыла с ужасом на своем утонченном и пошло раскрашенном личике.

— Эния!

Герц бросился к своей родственнице. Всё остальное для него в тот момент померкло.

Она лежала в странной и неудобной позе, живот ее был разворочен, а лицо оставалось белым и спокойным. Голубые глаза остекленели. Всё это случилось так внезапно, что походило на бредовый сон, он никак не хотел в это поверить.

— Эн! Куда же ты?! Ну куда?! Мы так не договаривались, тетенька… что же ты наделала!

Он потряс ее за плечи, погладил волосы, обречено закрыл ей глаза. Потом вытер слезы и огляделся. Волосы снова встали дыбом от увиденного. Норки стояла у окна с пультом в руке.

Дуло было направлено на него. Рука ее дрожала, дрожал и подбородок.

— И на этой суке я должен жениться? — криво усмехнулся он, медленно поднимаясь, колени предательски дрожали, — это уж слишком!

Ему было больно и горько оттого, что он увидел минуту назад, и оттого, что происходило сейчас. Он снова свалял дурака — расплакался над Энией и забыл про пульт. И про эту гадину!

— Выслушай меня, — сказала она срывающимся голосом, — пожалуйста!

— Ну? — буркнул он.

— Всё… всё не так, как ты думаешь.

— Да что ты!

— Я люблю тебя, Арктур!

— Что-что?!

— Я люблю тебя. Я знаю, ты мне не поверишь теперь… Боги свирепые… ну зачем ты явился! Мы всё хотели сами! Эния пришла ко мне, мы обо всем договорились. Она оделась горничной, спряталась под кроватью, а я пришла, чтобы Улпард удалил из комнаты охранников. Вот и всё!

— Зачем? — сухо спросил Герц.

— Как зачем? — подняла она свои черные брови, — чтобы забрать у него пульт.

— Зачем? — повторил он.

— Помочь тебе.

— И поэтому ты стоишь и целишься в меня.

Норки распахнула свои и без того огромные синие глаза, она была прекрасна, даже яркие краски, которыми она размалевалась для Улпарда, не могли испортить ее юной красоты.

— Я целюсь… потому что я боюсь тебя. Что же мне еще делать, если ты мне не веришь? А Эния мертва!

— Вот именно, — усмехнулся Герц, — Эния мертва. И пульт у тебя. Это я и так вижу. Как и то, что ты валялась с этим боровом, и тебе это очень даже нравилось. Остальное — слова.

— Ты же монстр, — добавила охотница, — посмотри, что ты наделал… так ты хотя бы меня выслушал.

— Выслушал, — кивнул он, — и не верю ни одному твоему слову… Одно радует — этому ублюдку ты уже не достанешься никогда!.. И мне, идиоту, тоже. Потому что или ты меня убьешь, или я тебя. Это уж точно. Так что стреляй сразу. Одним монстром будет меньше.

— Ты даже не представляешь, как ты страшен, — тихо сказала Норки.

Они смотрели друг на друга. Герц чувствовал смертельное напряжение под дулом рассогласователя, вся спина была в липком поту. Ему было сейчас даже не до боли. Девчонка врала, выкручивалась, придумывала на ходу сказочки, вела какую-то свою игру, а ему нужен был пульт.

— Не думал, что мы будем стоять вот так, — заметил он, утирая пот со лба.

— Я тоже, — вздохнула Норки.

Она опустила руку, склонила голову, медленно подошла и протянула пульт ему.

— Держи. Он твой. Можешь убить меня теперь.

До последней секунды Герц не верил, что она в самом деле его отдаст. Всё ждал, пока она приближалась, какого-то подвоха. У него даже колени подкосились, когда злосчастная трубка оказалась в его руке.

Пальцы окаменели, сжимая теплый ствол. Это была сила! Это было спасение для Эдгара и для замороженной планеты, это было началом конца! Герц закрыл глаза, собираясь с духом.

А когда открыл, Норки уже уходила в проем выломленной двери. Он так и не понял, любит она его или до такой степени хитрая? Ненавидеть ее или благодарить? Быть круглым идиотом больше не хотелось.

Только что она так страстно целовалась с Улпардом! Потом стояла, целясь в него, и вдруг всё так резко переменилось. Почему? Кто поймет этих диких шеорцев? И кто поймет этих женщин?!

— Эн, — склонился он над мертвой родственницей, до судорог сжимая в руке пульт, — хоть ты скажи, что там было на самом деле? Что же ты молчишь, тетенька? Я уже ничего не понимаю!

По топоту в коридоре он понял, что сюда бегут дуплоги, вяло бегут, насколько осталось сил. Эти сонные мухи угрозы для него не представляли, но всё равно, при сцене, когда они будут лицезреть своего убитого царя, присутствовать было совсем не обязательно. Герц телепортировал в свою комнатушку для слуг, где отсиживался в последнее время.

Руки дрожали, ноги тоже. Синяя и зеленая энергии захлестывали попеременно.

— Принеси мне выпить, — попросил он Гредди.

— Чего хочет господин? — преданно посмотрел тот.

— Всё равно, только покрепче.

— Господин… — слуга смущенно потупился, — вас тут разыскивал какой-то мужчина, не из наших. Мы ничего не смогли ему ответить…

— Как это, разыскивал? — нахмурился Герц, — откуда он про меня узнал? Кто-то проболтался?

— Этого не может быть, господин.

— А как он попал во дворец?

— Понятия не имею, господин.

— Что за черт?

Впрочем, пульт был уже в руках, Грэф — в прошлом, самое страшное осталось, кажется, позади.

— Ладно, — сказал Герц, устало кивая, — позови его, если найдешь. Только про выпивку не забудь.