Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 170)

Это лестное замечание его слегка встревожило.

— Вообще-то, дети у меня уже есть…

— Я знаю, — улыбнулась Элгира, — твой сын очень красив. Твой внук тоже.

Тут он действительно запутался. Какой внук? О чем она? Эдгар никогда не считался красавцем, а у Герца вообще не было определенной внешности. И оба были там, за бездной веков. Оставалось только изумляться глубине и дальности ее прозрений.

— Может, Герц и будет красавцем — сказал он, — но пока это чучело огородное.

— Не Герц, — тоже слегка удивилась ведьма, — Льюис.

— Льюис?!

— Ну да. Все наши девушки в него влюбились.

— Ты что-то путаешь, — Ричард даже привстал от неожиданности, — Льюис мне не внук, я просто пожалел его. Он вообще с нами случайно.

— Я никогда ничего не путаю, — покачала головой Элгира, — я знаю. Он славный мальчик.

И такой же белый тигр, как Ольгерд. Странно, что вы этого не знали!

У Ричарда даже в голове зашумело от такого допущения.

— Этого просто быть не может, — возразил он, — Льюис говорил, что его отец Грэф, тот самый мерзавец, что нас сюда забросил!

— Я не знаю, что он говорил. Я знаю, что говорю я, — ведьма пожала плечом, — да и ты давно это чувствуешь. Разве нет?

— Ну знаешь…

— Что-то не так? — внимательно посмотрела она, — разве плохо иметь такого замечательного внука, Ричард? Наши охотники-львы были бы счастливы.

— Ты меня совсем запутала, — нахмурился он, возвращаясь из сказочного царства в суровую действительность, — мальчишка славный… но если он Грэфу не сын, то тот вряд ли за ним явится. Никакой у нас надежды на возвращение, ты понимаешь?

День пролетел незаметно, такой длинный-длинный летний день. Сначала Льюис поколол дрова, что получилось далеко не сразу. Потом стал упражняться в энергетических фокусах.

Он был самый неопытный из Прыгунов, и все давали ему советы. Он старался держаться подальше от Ольгерда и Руэрто и сожалел, что добрый Ричард ушел в дальний лес.

Приходили Дибагор и его друзья, принесли луки со стрелами и охотничьи ножи, другого оружия у лесных жителей не было. Привели связанного барана на обед. Млая тоже прибегала вместе со своими подружками. Они похихикали за плетнем и скрылись.

День клонился к закату, а хозяйка всё не возвращалась. Льюис сидел на недопиленном бревне. Ему интересно было смотреть, как Прыгуны борются друг с другом. К сожалению, он не видел цветов и не различал, где «щит», где «меч», где «сфера», где «зеркало»… у них было много всяких приемов, о которых он даже не слышал, но всё равно было здорово наблюдать, как они дерутся невидимым оружием.

Ольгерд Оорл послонялся по двору и подсел к нему. Он тоже цветов не видел.

— А как же вы сражаетесь? — спросил Льюис, подавляя неприязнь к этому человеку: все- таки жили под одной крышей, надо было как-то искать общий язык.

— Я не сражаюсь, — усмехнулся Ольгерд, — я тигр мирный.

Льюис посмотрел на него и отвернулся.

— Я бы не сказал.

— Да? — Оорл закашлялся, словно поперхнулся, — ну извини.

Сразу стало как-то легче.

— А вы какой тигр? — спросил Льюис, — белый?

— Да, белый.

— А ваш отец?

— Черный.

— А чем они отличаются?

Оорл поморщился.

— А черт его знает!

— Как же так? — удивился Льюис.

— Понимаешь, все они выходцы с Земли, млавны. Должны были быть одним народом, как скивры-львы, например. Но они взяли и разделились на белых, черных и эрхов, и каждый пошел своим путем. Так что меня поддерживают белые тигры, а Ричарда черные. Белые ленивы, а черные драчливы. Вот и вся разница.

— А я тоже белый тигр, — сказал Льюис.

Ольгерд только пожал плечом.

— Поздравляю.

Прыгуны дрались уже двое на двое. Конс и Леций против Кера и Руэрто. Братья были такие разные, но действовали они очень слаженно, у них даже движения совпадали, как в балете. Льюис всё ждал, когда же они схватятся друг с другом, это было самое любопытное, но они так и не схватились. На Кера он смотрел с благоговейным ужасом. Он знал по рассказам, что именно он когда-то победил Грэфа.

— А кто из Прыгунов самый сильный? — спросил он Ольгерда.

— Смотря в чем, — ответил тот, — в статике сильнее Ричарда никого нет. В схватке Кера сильнее, но Конс виртуознее. Руэрто рекордсмен по прыжкам. Сферу дольше всех удерживаю я. Герц наоборот мгновенно заряжается и разряжается. А Леций просто бездонная бочка: уж сколько лет его высасывают все, кто может, а он всё жив. Так что, все разные…

Ольгерд улыбнулся, и улыбка на его небритом, суровом лице выглядела как-то странно.

— А если тебе надо просто подкову согнуть, то сам знаешь, к кому обратиться.

Азол Кера в это время уже обливался из ведра. Льюис почему-то сразу вспомнил Анастеллу, а потом и вечеринку у них дома, где играли в фанты, и она поцеловалась с Руэрто, наверно, тогда и влюбилась в него. А они с Ольгердом Оорлом изображали восьмилапого тави-тави с планеты Сакун в брачный период. Как всё это было давно! И как всё изменилось…

«Бедная Анастелла», — подумал он уже без всякой ревности, — «что там с ней сейчас?

Теперь уж ей не до рисунков и не до бабочек на стенах. Ни отца, ни жениха, ни ее троюродных дядей-Прыгунов… а мой отец…» Тут ему снова стало худо, как будто весь воздух вокруг стал ядовитым. Он до боли стиснул руки.

— Ну?! — огляделся облитый Азол Кера, — и когда мы будем есть?

— Действительно, — усмехнулся Руэрто, — где слуги и подносами?

— На лепешках мы долго не протянем, — согласился Конс.

Все молча посмотрели на барана, привязанного к дверце сарая. Баран посмотрел на них.

— Первый раз мне подают ужин в таком виде, — признался Леций.

— Мне тоже, — сказал Конс, — ну и что будем делать?

Правитель аппиров посмотрел на брата и раздраженно развел руками.

— Откуда я знаю, что делают с баранами?!

Этого, кажется, не знал никто.

— Может, подождем Элгиру? — несмело предложил Льюис.

Он готов был побороться с голодом и перебиться кислым молоком, лишь бы не трогать несчастное животное, но вряд ли другие были на это согласны.

— На Земле из баранов делают шашлык, — заявил Ольгерд.

— Каким образом?

— На костре, на слабом огне. Мясо нанизывают на шампур и кладут на жаровню…

— Погоди, — Леций поморщился, — какое мясо? У нас пока баран.

— А внутри у него баранина.

— Так то внутри.