Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 146)

Ингерда заерзала на стуле.

— Я же мать, как ты не понимаешь? Я сердцем чувствую! А что, если с ним в самом деле что-то случилось? Мы же не простим себе!

Бывало, что Прыгуны пропадали месяцами, иногда даже годами, рановато было беспокоиться об Эдгаре спустя две недели, но Ричард почему-то встревожился, глядя в горящие глаза дочери. Встревожился, но тут же подавил в себе эту слабость.

— Случилось так случилось, — сказал он, — пусть сам выпутывается, не маленький.

— А если не сможет?!

— Сможет.

— А если нет?! Ты только предположи!

Предполагать не хотелось, он был в ссоре с внуком и мириться пока не собирался. Зела никогда бы ему этого не простила.

— Кто его туда послал? Директория? Вот пусть Директория его и вытаскивает.

— Па! Ты же знаешь, как Леций занят. У него комиссия.

Ричард только пожал плечами.

— А у меня — нет?

Дочь вскочила, ее терпение, кажется, лопнуло.

— Я думала, хоть ты меня поймешь! А ты…

— А я в полном дерьме по его милости, — тоже с раздражением сказал Ричард, — я могу его понять и простить… но тогда я потеряю жену.

Ингерда схватила ртом воздух, потом выпалила:

— Да ты ее и так уже потерял!

Потом стало тихо. Они оба сидели за столом и стучали вилками по тарелкам.

— Извини, — сказала дочь, опустив голову, — сорвалось с языка.

— Да нет, ты права, — сказал он с каменеющим сердцем, — терять мне действительно нечего.

— Папа…

За эту минуту ему вдруг всё стало ясно, как будто в темные уголки его души проник яркий и пронзительный луч.

— Я полное ничтожество, дочь, — сказал он с горечью, — она давно не любит меня, а я так цепляюсь за нее, что готов предать собственного внука. Зачем?

— Папочка…

— Ты права. Этого романтика нужно вытаскивать с Вилиалы. Так хотя бы ты успокоишься, а то на тебе лица нет.

Он встал и спокойно сунул тарелки в мойку. Ингерда подошла сзади и прижалась к нему.

— Спасибо, па. Я так люблю тебя!

— Любишь? Тогда завари мне кофе.

К вечеру он передал все дела заместителям и сказал, что несколько дней его не будет. Это вызвало у всех легкий шок, но ему уже было всё равно. Ричард вообще уже не знал, что его может взволновать в этой жизни. Он всё решил для себя, и после такого решения его жизнь кончилась. «Пора на пенсию», — подумал он, вылетая из полпредства, — «или в лучший из миров».

Домой они с Зелой прилетели почти одновременно. Она собиралась на спектакль, который давали специально для земной комиссии. Ричард остановился в дверях гостиной и посмотрел на нее совершенно другими глазами, не как на свою жену, а как на совершенно постороннюю женщину. От этого она не стала менее красивой и желанной, просто стала вдруг чужой.

К этому предстояло еще привыкнуть. Он подумал, что в этом доме ни за что не останется, и в этом городе, и на этой планете. Старый пес уйдет на пенсию, вернется в свой домик на Земле и будет мирно ловить рыбу в Сонном озере. Вот только Эдгара вытащит.

— Это ты? — слегка смутилась Зела, в последнее время она всегда напрягалась, когда он появлялся, наверно, тоже боялась последнего разговора или лишнего вопроса.

— Кто же кроме меня? — усмехнулся он.

— Просто ты так редко появляешься, что это уже удивительно, — сказала она.

Платье на ней было черное, золотые волосы наискосок заколоты перламутровым гребнем, глаза как всегда изумрудные и глубокие, нервные глаза, тревожные, лихорадочно блестящие.

— Какая будет пьеса? — спросил он без всякого любопытства.

— «Сказки черного леса», — ответила она, — вашей комиссии решили ничего серьезного не показывать. Они и так устали.

— Это верно.

— Я там играю ведьму, если ты, конечно, помнишь.

— Нет, — сказал он.

— Ну, разумеется… надеюсь, хоть сегодня вспомнишь.

Они разошлись по своим комнатам. Он надел шорты и футболку, а термостат сунул в рюкзак. Прыгун должен быть готов к любому климату. Куда-то подевалась его кепка с козырьком от солнца, он так разозлился в безуспешных поисках, что вытряхнул содержимое всех ящиков на кровать.

— Ты готов? — заглянула к нему Зела и изумленно застыла в дверях, — что это такое?

— Что? — уточнил он, извлекая наконец кепку из бельевой кучи и надевая ее на голову.

— Ты собираешься в театр в таком виде, Оорл?

— Я собираюсь в другое место.

— Как в другое?!

Эти обиженные, возмущенные глаза он видел тысячу раз. Он всегда боялся этих глаз, боялся задеть ее, не угодить ей, не вписаться в ее образ идеального мужчины, который она себе придумала. Сейчас, когда все это уже не имело значения, он наконец понял, как от этого устал.

— Собственно, какая тебе разница, буду я там или нет? — спросил он холодно.

Она почему-то совершенно побледнела от таких слов.

— Какая разница?!

— По-моему, я не театральный критик.

— О, да! Ты даже ради меня не ходишь в театр. Я так надеялась, что ты это сделаешь хотя бы ради своей идиотской комиссии!.. Дура!

Зела отвернулась и резко вышла.

— Он выдавал себя за торговца косметикой, — сказала Кантина, — и назывался Рамзесвааль.

Снимал номера в гостинице «Космическая любовь». Каждый день их менял. Бугурвааль считает, что он взорвался вместе с родителями Антика… вот, собственно, и всё, что я могу тебе сообщить.

Жрица выглядела непривычно скромной, по-домашнему. На коленях у нее сидела маленькая дочка и цеплялась ей за шею.

— А твоего отпрыска где можно поискать? — спросил Ричард.

— На столичной вилле Бугурвааля. Мы там жили.

— Где это?

— Квартал Белых лилий, строение четыре… ты в самом деле будешь искать моего отпрыска, Ривааль?

Ричард кивнул.

— Мне не впервой возвращать с других планет «клиентов» моего внука Герца. Есть у него такая скверная привычка.

— И не одна, как я заметила, — усмехнулась Кантина.

— Ладно, — хмуро посмотрел он на нее, — ты тоже не ангел.