Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 14)
— Просто Ла, — ответила она подумав.
— Ты слишком хороша для аппирки, — недоверчиво сощурился он.
— Тем не менее, я аппирка, — грустно улыбнулась Зела.
Кси выпил полстакана и даже не закусил.
— Впрочем, чему я удивляюсь? — усмехнулся он, — тебя, наверно, отладили в больнице у землян. Богатым всё доступно… А мы, уроды, своей очереди никогда не дождемся.
Она взглянула на него внимательней. Всё, как будто, было на месте: руки, ноги, волосы…
— У тебя есть проблемы, Кси?
— А у кого их нет?
— Ну, земляне многих уже вылечили.
Собеседник посмотрел на нее как на наивную девочку.
— Чтобы к землянам в больницу попасть, надо быть или очень богатым, или безнадежным. Самых тяжелых они берут без очереди. Я, как видишь, не самый тяжелый.
— А ты… стоишь в очереди?
— А как же! Восемь тысяч триста девятнадцатым.
Кси допил стакан до дна.
— Не будем о грустном, — бодро сказал он, — сейчас я буду тебя развлекать. Я же обещал.
— Как? — с жалостью посмотрела она на этого худенького некрасивого мальчика.
— Как умею, — усмехнулся он и встал.
Зела увидела сквозь завесу дыма, как он прошел на сцену, прогнал девочку с гитарой и под всеобщие крики одобрения объявил в микрофон:
— Я сегодня в ударе, ребята! Слушайте и не говорите, что не слышали! Экспромт посвящаю своей прекрасной спутнице!
Этот невзрачный мойщик каров уверенно и, видимо, привычно сел за раздолбанный синтезатор, настроил тембры, зажмурился… А потом случилось чудо. Зела услышала самую прекрасную музыку в своей жизни, волшебную, нежную, возвышенную, сладостную как утренний сон. Руки музыканта летали над клавиатурой, а глаза всё время были закрыты, и он из невзрачного мальчика сразу превратился в какого-то гиганта и колосса. Сначала она пыталась запомнить мелодию, но та всё время менялась. Тогда она просто расслабилась и стала слушать.
Почему-то вспомнилась вся жизнь, какими-то отрывочными кусками проплывала она перед глазами, то страшная, то счастливая.
Прекрасный эрх в храме Анзанты смотрел на ее фреску, а у нее разрывалось сердце там, за колонной. Она как будто чувствовала, что это ее мужчина, но он прошел мимо…
Толстые ноги Синора Тостры стояли в тазу и пахли потом. Она обмывала их, стоя на коленях…
Визжали эти ужасные женщины на Тритае и тыкали ей в лицо кистью с зеленой краской…
Она выходила на поклон после первой своей большой роли, зал рукоплескал, ослепляли вспышки камер…
Пахло морским прибоем. Алина с надменным видом сидела в кресле и разглядывала номер-грот. «Ты же умеешь ублажать мужчин, не так ли? Так уж постарайся, чтоб Ричард остался доволен. Ему нужно как следует отдохнуть. А главное, не строй таких кислых мин, детка. Будь повеселее. Он это любит»…
Маленький Эдгар, растерянный и несчастный, стоял возле таможни в космопорту. Глаза у него были изумленные. Она подхватила его на руки и поняла, что не отпустит уже никогда. Что это ее, именно ее ребенок! «Какой прелестный мальчик!»…
Жуткая тишина в бетонной комнате, полное отчаяние, потом неожиданный скрип металлической двери. Сердце оборвалось куда-то в пропасть. «Конец! Уже конец. И он никогда не узнает, как она любила его!» На пороге стоял Ричард. Живой. «Я опоздал на двадцать лет, но я все-таки пришел за тобой»…
«Да нет в ней ни капли таланта!» «Сколько можно молодым дорогу закрывать?» «Знаешь, кем она была на Наоле?»
Кси под всеобщие визги спрыгнул со сцены.
— Что это было? — спросила Зела изумленно.
— Да так, — он пожал плечом, — импровизация… Ты меня вдохновила, Ла. Я и правда сегодня в ударе.
— Я бы хотела услышать это еще раз.
— Это невозможно.
— Почему?
— Я уже забыл.
— Как забыл?! Такую чудесную музыку?
Кси посмотрел на нее как-то странно.
— Такое нельзя повторить, Ла. Это состояние души, оно одномоментно. Но я рад, что тебе понравилось.
— В таком случае, ты гений, — сказала она.
— Наверно, — запросто согласился он, — ты все-таки глотни. Здесь нельзя находиться на трезвую голову.
Зела взяла стакан, но отодвинула: из него отчетливо пахло самогоном.
— Это очень крепко для меня, — сказала она.
— Что ты! — усмехнулся гений, — мы с тобой пьем «с парашютом». Выпьешь — и планируешь. А есть — «без парашюта». Вот после того уже свободное падение.
— Понятно, — вздохнула Зела, — а «Золотая подкова» тут есть?
— Мы же не в посольстве, — поморщился Кси, — раз уж ты спустилась сюда, будь последовательной.
— Хорошо, — наконец решилась она и сделала три глотка, больше не смогла, — я… я должна как-то успокоиться.
Внутри стало горячо. Голова закружилась очень быстро, тем более, что закусила она двумя виноградинами. Рулеты и бутерброды были такого подозрительного вида, что даже попробовать их было страшно.
— По-моему, ты выложил за эту стряпню весь свой дневной заработок, — предположила она.
— Да хоть месячный, — пожал плечом Кси, — я же прекрасно понимаю, что первый и последний раз в жизни сижу в кабаке с такой женщиной.
Зела всё пыталась рассмотреть в красном полумраке его лицо, но оно уже двоилось. Он был еще очень молоденький, лет восемнадцати, и, как любой аппир, взрослый с пеленок. Странное было ощущение: она его совсем не знала, а казалось, что знает давно.
— Но хоть немножко-то я тебя развлек? — спросил он с надеждой.
— Мне понравилась твоя музыка, — сказала Зела, — но от этого мне стало только хуже. Как будто всколыхнулось всё…
— Жаль, — грустно улыбнулся он, — хотелось как-то отличиться, — посмотрел, склонил голову набок и продолжил уже стихами.