Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 13)

— Интересно, дождь сейчас идет или нет? — подумала Зела.

На сцене они пробыли безвылазно часов двенадцать и понятия не имели, что творится во внешнем мире. И это была работа! Работа, которую она когда-то очень любила и от которой не испытывала сейчас ничего, кроме усталости.

— Да нет в ней ни капли таланта! — вдруг услышала она из приоткрытой двери чьей-то гримерной, — просто муж полпред. Попробуй тут пробейся, когда такие старые швабры позанимали все главные роли!

— Брось, Джилл. Она красавица.

— Красавица! Только никак не «состарица»! Сколько же можно молодым дорогу закрывать? Слушай, может, эти мутанты вообще вечные? Во безнадега-то!

Это была общая гримерная молодых актрис: Джилл Доури, Меди Голлис и Барбары Нор. Персональные апартаменты по молодости им были не положены. Зела поняла, что стоит перед их дверью, не дышит, и ноги у нее почему-то ватные.

— Не, девчонки, они не вечные, — сказал голос Барбары, — но некоторые лет по четыреста живут.

— Успокоила! — усмехнулась Джилл.

— А некоторые всего по двадцать.

— Ну, нашей это не грозит. Ей уж за сто перевалило, если не больше!

— А ты откуда знаешь?

— Я про нее много чего узнала. Знаешь, кем она на Наоле была?

— Кем?

— Не догадываешься?

— Да ладно тебе, Джилл, не тяни резину!

— Да шлюхой обыкновенной она была. Спала со всеми Прыгунами, пока замуж не вышла за своего Оорла.

Зела прислонилась к стене. У нее так часто застучало сердце, что стоять без опоры было трудно. Она почему-то думала, что раз она всех любит и никому не причиняет зла, то и ее все любят. А оказывается, она давно уже мешает молодым девочкам…

— Перестаньте, — тихо, но твердо сказал голос Меди Голлис, — это всё грязные сплетни.

— Спроси у Дикси Скара. Она даже у его деда была любовницей.

— У этого урода?! — визгнула Барбара.

— Вот так становятся примами, — раздраженно сказала Джилл.

Зела поняла, что надо уходить отсюда поскорее, иначе у нее просто сдадут нервы. Она вздохнула, оттолкнулась от стены и пошла быстрым шагом к выходу. Всё внутри дрожало, даже зубы стучали друг об друга. А она-то думала, что всё давно забыто, что всё осталось в прошлом, на Наоле, все эти уродливые тела и морды, которые надо было любить, любить, любить… Столько лет она об этом не вспоминала, и вдруг вот так внезапно всё вернулось!

Дождя не было. Вечер был тихий и теплый. Она подошла к модулю и поняла, что никуда лететь не хочет и вообще не понимает, зачем это нужно. Ричарда наверняка нет, он или в полпредстве, или во дворце, или в Посольском квартале. Уснуть она сейчас не сможет, успокоиться тоже. Чем слоняться по комнатам, лучше пройтись пешком.

— Лети домой, — сказала она в распахнутую дверь автопилоту и швырнула на сиденье плащ: он был не нужен.

— Маршрут: улица Археологов, пять, — смиренно отозвался динамик на панели.

— Подтверждаю, — сказала она.

Названия улицам давали в спешке сами строители, полагая, что когда Менгр будет отстроен, аппиры сами их переименуют по-своему. Но, как водится, нет ничего более постоянного, чем временное. Да и исторических корней у города не было. Так и остались в нем улицы Техников, Проходчиков, Архитекторов, Проект-1, Проект-2, Проект-3 и т. д.

Планета почти пустовала. Огромные территории не обживались, и жизнь кипела только в Навлании, точнее в самом Менгре. Аппиры, видимо, генетически тяготели к центру. Они всё еще были слабы и ленивы, несмотря на весь их интеллект. На подвиги и исследования новых земель их не тянуло совсем.

Несчастные мутанты по-прежнему любили распределение и подпитку энергией, держались поближе к «кормушкам», и поселить их хотя бы за сто километров от Прыгуна было немыслимо. Услужение Прыгуну до сих пор считалось самой выгодной работой.

Конечно, у аппиров была своя творческая элита и в науке, и в искусстве, они держались независимо, занимали весьма ответственные посты, но их было очень мало.

Зела шла к дому через центр. Площадь Согласия была наполовину окружена огромным зданием земного полпредства. Колонны главного входа были ярко освещены и сверкали. На втором этаже в крыле Ричарда тоже светились все окна. Она взглянула туда, зябко поежилась и пошла дальше. Мужу было не до нее. И Эдгару было не до нее. И вообще никому было не до нее. И в театре ее, оказывается, не любили.

Ей надо было всё обдумать и смириться с этим новым открытием. Возможно, девочки в чем-то правы: она не талантлива, она просто жена полпреда и преграждает им дорогу. Да и разве ей самой это всё не надоело? Ей надоело играть, она устала работать, она не хочет ходить в театр. Она вообще, кажется, не хочет жить. Отчего это? От возраста? От слабости? От женской глупости? Или оттого, что надо что-то менять в этой жизни?

Задумавшись, она не заметила, на какую радиальную улицу вышла. Но это было уже не важно. Можно было и заблудиться один раз за двадцать лет.

После пустой площади Согласия, Зела как будто попала в муравейник. Это был аппирский квартал, город жил здесь бурной ночной жизнью: горели вывески, проносились наземные модули — монокары, сновали туда-сюда уроды всех мастей. Многие хромали или передвигались в тележках и креслах. Если б Зела не была так расстроена, то наверняка бы заметила, что смотрится здесь дико.

Мутанты поглядывали на нее косо, и это наконец стало ее смущать. Она ничего не боялась, потому что в сумочке у нее был видео, а на руке переговорник. В любую секунду она могла вызвать мужа или внука. Зела представила себе эту ситуацию и вдруг поняла, что не сможет им объяснить, где находится.

— Извините, что это за улица? — спросила она у щуплого парнишки, отмывающего чей-то роскошный монокар.

— Во всяком случае, эта улица не для вас, — ответил он, утирая той же тряпкой свой вспотевший лоб.

— Как она называется? — нервно уточнила Зела.

— Улица Счастливая, мадам, — улыбнулся парень.

— Ах, Счастливая, — усмехнулась она.

— Да. Только вы, кажется, несчастны, — тряпку он бросил в ведро и посмотрел на нее с сочувствием, — может, хотите повеселиться?

— Как? — удивленно спросила она.

— Очень просто, как все. Посидим в «Корке апельсина», напьемся «Парашютиста», спланируем, и я вас даже ни о чем расспрашивать не буду. Идет?

Предложение было столь диким, что даже не показалось оскорбительным. Парнишка тоже был щупленький и некрасивый, хотя некоторый шарм в нем был. Пойти с ним в какой-то кабак было бы абсурдом, но, может быть, именно абсурда ей сейчас и не хватало?

— А как же твой кар? — спросила Зела.

— Черт с ним, — махнул рукой парень, — каров полно, всех не перетрешь.

— А почему же не роботы их моют?

— А мы что будем делать?

— Но… но ведь столько заводов понастроили!

— Они далеко от центра, мадам. Вот там как раз для роботов и место.

Они уже шли по улице вдоль витрин и вывесок.

— Он же тебе не заплатил за мытье, — вдруг остановилась Зела.

— Конечно, — усмехнулся попутчик, — он за мной не побежит.

— Может… я тебе как-то компенсирую твой заработок?

— Ты богатая девочка, сразу видно, — понимающе кивнул он, — и любой альфонс тебя облапошит в два счета. Только я пока еще не из их числа. Пошли.

«Корка апельсина» находилась глубоко в подвале. Там было душно, дымно, шумно и темно. Совершенно ошалевшая Зела присела за столик в углу, в душе еще не веря, что это происходит с ней. На всякий случай она проверила, в порядке ли браслет с переговорником и представила, что она по нему скажет: «Ричард, я в аппирском квартале, сижу в „Корке“ с мойщиком каров и пью этот засахаренный спирт под названием „Парашютист“».

На сцену под всеобщие аплодисменты вышла пьяненькая девушка с гитарой и запела. Одна рука у нее была намного короче, ей она перебирала струны. Половина волос слева отсутствовала. Вообще, облысение встречалось у аппиров так часто, что даже вошло в моду. Когда-то ее внук Герц тоже выбривал себе полголовы, а теперь уже всю.

Зела смотрела на свое окружение с любопытством и жалостью. Так проводить время можно было только от большой тоски и полной пустоты внутри. Напиток она пригубила, но пить не стала.

— Глотни, — посоветовал ее спутник, — будет легче.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Если я отвечу, — усмехнулся он, — я спрошу тебя. Согласна?

— Почему бы нет?

— Тогда зови меня Кси. Меня все так зовут.

— Странно, — удивилась Зела, — меня тоже когда-то звали Кси. Ла Кси. Это было так давно…

— А как зовут тебя сейчас? — с любопытством спросил собеседник.