Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 136)

— Что ж, я терпелив, — и на этот раз согласился Улпард, — но не думай, что мое терпение бесконечно.

Доронг сидел рядом и все, конечно, слышал.

— Что ты в ней нашел? Она худа как хворостина! — проревел он своим пьяным басом.

— Заткнись! — повернулся к нему Улпард, он тоже был порядком пьян, — или ты видел где- нибудь женщину, красивее, чем наша синеокая Норки?

— Другие еще хуже, — согласился Доронг, — то тощие, то толстые, то мягкие, то жесткие… и все круглые дуры.

— Пора тебя женить на Пае, — усмехнулась Норки, — а то ты больно капризный!

— Ты тоже дура, — объявил он.

Выпив еще, Доронг поднялся, пролез под столом и пустился в пляс вместе с остальными.

От жары он сорвал рубаху, вылил на себя бочонок вина, а потом начал грузно прыгать и размахивать руками как в охотничьем танце. На мокром, красном от вина теле перекатывались мускулы. Норки почему-то вспомнилось, как он вытирал окровавленный нож о занавеску. Нож, которым он зарезал хрупкого юношу с голубыми глазами, так отчаянно защищавшего свои деревянные таблички.

Эта сцена не выходила у нее из головы. Она даже рассказала об этом Лафреду.

— В Плобле всё горит, — ответил он тогда, — даже их письменность. Эта культура недолговечна.

— Не у них всё горит, — возразила ему Норки, — а это мы всё сжигаем!

— Нам назад пути нет, — сказал брат жестко.

И прошел свой путь до конца. Но она была уверена, что он бы ни за что не прирезал того мальчишку.

Пир продолжался. Кто-то рыдал, кто-то трясся от страха, кто-то ненавидел… а счастливые победители орали песни и отплясывали в пьяном угаре.

Незаметно улизнув, она бродила по дворцу, сладко пахшему деревом и краской, благовониями и маслами, постоянно натыкаясь то на застывших навеки защитников, то на трупы под ногами. Коридоры были широкими, залы просторными, мебель причудливой. Как долго все мечтали об этом царском дворце, замерзая у костров! И вот мечта сбылась. Только жить в этой мечте совсем не хотелось.

9

— Эдвааль, возьмите меня с собой!

Фальг из угла наблюдал, как Эдгар торопливо собирает рюкзак.

— Не выдумывай.

— Ну, пожалуйста!

Эдгар сунул в клапан бритву и посмотрел на него.

— Что, на приключения потянуло?

Черный дьяволенок скромно потупил свои змеиные глаза.

— Я бы вам помог.

— Чем?

— Ну… я знаю, где Бугурвааль бывает. И вообще много чего про него знаю.

— При чем тут Бугурвааль?

— А разве вы не хотите его убить?

Эдгар чуть не присел от такого вопроса.

— Я никого не собираюсь убивать, малыш, — сказал он наставительно, потом задумался и добавил, — пока.

— Эдвааль, я его тоже ненавижу! Он взорвал родителей Антика. А моего отца он засадил в тюрьму за растрату!

— Твоего?

Кантина никогда не рассказывала о судьбе своих мужей, да Эдгар и не спрашивал.

— Да, — сверкнул глазами Фальг, — он там сошел с ума.

— Кажется, у Бугурвааля все сходят с ума…

— Он хитрый и злой.

— Ну что ж… я не злой, но тоже очень хитрый.

— Эдвааль, возьмите меня с собой, — еще раз упрямо повторил мальчишка.

— Не выдумывай, — еще раз повторил Эдгар.

С кухни пахло печеными крендельками. Аола, вся перепачканная в сахарной пудре, пила компот из большой кружки.

— Ты уже? — взглянула Кантина встревоженными глазами.

— Пора, — вздохнул он.

Она вытерла руки о фартук и обняла его. Щека была горячей, волосы, как всегда, пахли русалкой. Ему было досадно, что он бросает ее одну с детьми на чужой планете.

— Я скоро вернусь, — сказал он виновато.

— Еще лет через двадцать? — усмехнулась она.

— Канти!

— Ладно-ладно, иди. Мне пора детей укладывать.

Эдгар взял ее за руки и посмотрел в ее огромные черные глаза.

— Я люблю тебя, Канти. Но мне и правда очень нужно на Тритай. Если не я, то кто?

Она только улыбнулась и вздохнула.

— Кому ты объясняешь? Отправляйся на свой Тритай, делай свое дело и ни о чем не беспокойся.

— А как же ты?

— Я?! — Кантина посмотрела очень выразительно, надломив черные брови, — такая как я нигде не пропадет.

Эдгар прошел по коридорам своей резиденции в приемный зал. Там было достаточно места для фиолетовой сферы. На нем были шорты и футболка, на голове кепка от солнца, за плечами рюкзак. Это снаружи. В душе была тревога и тихая ненависть ко всем мерзавцам, которые не давали жить спокойно ни взрослым, ни детям.

На Вилиале весна плавно переходила в лето. Это почувствовалось сразу, как только он выпрыгнул в парке перед гостиницей «Космическая любовь». Дышать сразу стало нечем от влажности, восходящих к небу паров и цветочных ароматов. Через минуту его футболка была уже мокрой от пота.

По парку шастали вооруженные тритоны. Попадаться им на глаза, как в прошлый раз, не хотелось. Эдгар скрылся в парах и зелени кустов, восстанавливаясь после прыжка. Потом вошел в образ торгового агента Рамзесвааля и отправился в гостиницу.

Его последний номер был, конечно, давно занят другим гостем, нуждающимся в космической любви и получающим ее по прейскуранту. Эдгар подождал, пока тот не уйдет по своим делам, и проверил сейф. Надежда была глупой. Никакого рассогласователя, а попросту, по-виалийски, рансанганродуора там и в помине не было. Бугурвааль времени даром не терял.

Эдгар стоял, обтекая потом, посреди номера. Сюда впервые пришла к нему Кантина, они сидели вот на этом диване, пили кофе и поедали друг друга глазами… и он забыл про всякую осторожность. Он про всё забыл и многое упустил тогда из виду. Упустил образец, не объяснил Коэму всю серьезность положения, не настоял, не догадался, недооценил ни этого мерзавца Куратора Обороны, ни самого Ройвааля.

Теперь время было упущено. Образец, за который было так дорого заплачено, исчез, Коэм и Лауна мертвы, карты раскрыты, Бугур обозлен, а Рой наверняка встревожен. Для начала нужно было разобраться, что же происходит на планете, что случилось за эти две недели, и каково нынче культурным лисвисам живется.

Эдгар спустился вниз, снял себе другой номер на сорок девятом этаже, облился из душа и включил наконец новости.

По всем программам сообщалось, что Проконсул Бугурвааль отбывает на Тритай для мирных переговоров… а Иримисвээла проходит курс лечения в лучших клиниках Желтого Острова и чувствует себя нормально. У всех комментаторов, несмотря на оптимистический текст, были полные ужаса глаза. Бедные, воспитанные лисвисы не понимали, что с ними происходит, и как это вообще возможно.

Эдгар свистнул. До Пьеллы сообщения об этом дворцовом перевороте еще не дошли. И, хотя он и предполагал в скором времени нечто подобное, всё равно было чувство, что его облили грязью.

— На Тритай, значит, — стиснул он кулаки, — что ж, обоих там и прихлопну!

Весь день до позднего вечера он слонялся по улицам Рамтемтим-эо, приставал к прохожим с разными вопросами и просьбами, пытаясь прочувствовать настроение в столице. Настроение было возмущенно-паническое. В общем, культурные лисвисы от вполне законного возмущения перешли уже к страху, ужасу и тихой панике. Да и улицы этого цветущего и дурманящего тропического города были почти пусты. Что-то похожее он видел в последний раз на Тритае.