Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 131)

— Работай-работай, — усмехнулся Эдгар, — от безделья мужики женятся, а это очень вредно!

Настроение улучшилось. Он никогда не сомневался в своих экспертных способностях и поэтому не мог смириться с тем, что не разглядел на Земле Оливию Солла. Льюис оказался обычным парнем, и это радовало. Гениальностью он не отличался, в Центр Связи попал чисто случайно. Вряд ли этот Рой делал на него ставку. Просто чисто по-человечески привязался к чужому мальчишке. В том, что такое возможно, Эдгар теперь не сомневался.

Накормленный скорлик крепко спал у Антика на коленях. Фальг что-то рассказывал, сидя у него на кровати. Наверно, у двух мальчишек-лисвисов беседа клеилась лучше.

— Ну как? — спросил Эдгар уже в коридоре, — поговорили?

— Он молчит, — сказал Фальг серьезно, — но это ничего. Он же всё слышит и всё понимает. И кивает иногда. Вы не переживайте, Эдвааль, ему просто нужно время.

— Конечно, малыш, — улыбнулся Эдгар и обнял его за плечи, — застегни молнию, а то замерзнешь.

Они прилетели в его резиденцию в посольском квартале. Там он выделил для своей семьи несколько комнат, потому что во дворце оставаться не было никакой возможности. В комнатах было жарко как в бане, а за запотевшими окнами без конца летел снег.

У Кантины сидели несколько лисвийских приятельниц из посольства и обсуждали, как обычно, ужасные условия Пьеллы и странные обычаи этих придурочных аппиров. В то, что Эдвааль ее муж, они, кажется, до сих пор не верили.

Он нарочно очень пылко и недвусмысленно ее поцеловал. От жары рубашка тут же взмокла.

— Здравствуйте, Советник, — заулыбались эти кумушки.

— Мое почтение, вэи.

Пятиминутный вежливый разговор его утомил. Эдгар извинился и прошел в другую комнату, где играла Аола.

— Но он ведь такой урод, — послышалось оттуда через полуприкрытую дверь, — совершенно белый! Как вы с ним живете, Кантинавээла?

— Отлично, — бодро ответила Кантина, — с ним никогда не соскучишься.

Эдгар перебрался в спальню и включил вентилятор. Жить в постоянной жаре было невозможно.

— Опять напускаешь холод? — заглянула к нему Кантина, свои точеные зеленые плечи она закутала в причудливо связанную шаль.

— Терпи, — усмехнулся он, — если не хочешь остаться без четвертого мужа.

Они обнялись и упали на кровать.

— Кто-то обещал мне дворец со всеми условиями, — сказала она со вздохом, — а что в итоге?

Живем в каком-то общежитии, мебель казенная, одна ванна на всех, гостей принять негде, муж вечно где-то пропадает, ночью сбегает спать в кабинет.

— Мне же надо чем-то дышать!

— Все мужчины — подлые обманщики. Я всегда это знала!

— Конечно! — склонился над ней Эдгар, — а я еще и урод!

— Творец Единосущный! С кем я связалась!

Они рассмеялись.

— Твои кумушки всё еще в шоке?

— Потихоньку привыкают, только удивляются, что мы живем не во дворце.

— Ты же сама не захотела.

— Не могу же я им рассказать, какая мегера твоя мамочка!

— Ну… это с твоей точки зрения.

— Негодяй…

Кантина резко притянула его голову к себе. Они катались по кровати и целовались и уже стали подумывать о горячей ванне, но в это время заглянула Аола и заявила, что хочет есть. И кукла Зеззи тоже.

— Никаких условий! — вздохнула Кантина и сползла с кровати, — пойдем, детка, я тебя накормлю. И куклу твою тоже.

— Потерпи, Канти, — поплелся за ней следом Эдгар, — вот покончу с делами и возьмусь за строительство дворца.

— С какими еще делами? — обернулась она.

— Да мне вообще-то пора возвращаться на Вилиалу, — признался он, — ты ведь уже немного освоилась, и Антика завтра выпишут.

— Как на Вилиалу?!

— Бугурвааль меня уже похоронил. Пора ему напомнить о себе. Как ты считаешь?

— Я считаю! — Кантина всплеснула своими прекрасными руками, — я считаю, что это просто свинство — затащить меня с детьми на другую планету, натравить на меня своих бешеных родственников, засунуть в какое-то общежитие, подсунуть мне чужого мальчишку, да еще и бросить меня при этом одну! С тобой и правда не соскучишься, Советник!

— Ну, прости, — он обнял ее, — это только временные трудности. Я скоро вернусь, и всё наладится.

— Муж-Прыгун, это еще хуже, чем муж-алкоголик, — вздохнула она, — того хоть в кабаке можно подобрать… А где тебя искать, скажи на милость?

Ольгерд еще раз спустился под километровую толщу льда во дворец царицы Нормаах. Она смотрела на него со стены тяжелым черным взглядом сквозь потеки и трещины. Ему казалось, что он вот-вот что-то поймет или прочтет в ее каменном взгляде. Кто такая Оливия? Почему она так похожа на древнюю царицу? Кто такой этот Рой? Неужели часть васков все-таки выжила в плотном мире, так и не перейдя в стадию скивров?

В приюте, из которого удочерили Оливию родители, значилось, что девочка — подкидыш.

Ниточка обрывалась. Единственной ниточкой был этот портрет.

Он вернулся к себе в кабинет, вывел на компьютере синтезированное объемное изображение царицы. Заменил древнее красное платье на рабочий комбинезон, снял корону, поправил прическу… получилась точная копия Оливии. Такое сходство было возможно только у сестер-близняшек или… Ольгерд почувствовал, как выступает холодный пот на спине… при клонировании.

Для клонирования достаточно одной клетки, в каждом ядре содержится вся информация о физическом теле. Надо только добыть эту клетку. Как? Как это возможно спустя сорок тысяч лет?

Он закурил и подошел к окну. От полярного дня его защищали синие фильтры, бесконечные синие снега тоскливо простирались до горизонта.

— Кому понадобилось клонировать царицу? — рассуждал он напряженно, — и зачем? Чтобы она участвовала в разработке нового оружия? Неужели эти несчастные скивры, разбросанные по всем мирам и изгнанные эрхами, опять что-то задумали? Им снова нужна Пьелла?.. Тогда это оружие полетит не какой-то там Шеор, оно полетит сюда!

Что-то было еще, что его тревожило, но он не успел понять это, потому что спиной почувствовал чей-то тяжелый взгляд и обернулся. В дверях стояла царица Нормаах. Бледная, в распахнутой шубе и с размотанным, почти до пола красным шарфом. Ольгерд вздрогнул.

Чувство было такое, будто она подслушала его мысли и явилась.

— Ты? — только и смог он выговорить, быстро подошел к компьютеру и убрал изображение, пока она его не увидела.

— Я. Здравствуйте.

Оливия мяла в руках меховую, боярскую шапочку, темные глаза ее глубоко ввалились, щеки совсем спали, губы нервно дергались. Что-то явно с ней было не так.

— В чем дело? — сухо спросил Ольгерд.

— Могу я… еще раз посмотреть на ту фреску? — спросила она.

В прошлый раз фреска не произвела на нее никакого впечатления, разве что разозлила.

— Можешь, — Ольгерд деловито расположился за столом, — только не со мной. Я найду тебе другого провожатого.

И потянулся к переговорнику.

— Не надо! — резко остановила его Олли, шагнула к нему и снова остановилась, — не надо другого! И вообще… ничего не надо.

— В каком смысле? — нахмурился он.

В синем свете фильтров ее бледное лицо со впалыми щеками казалось почти мертвым.

— Мне ничего не надо, кроме тебя. Вообще ничего, понимаешь? Я люблю тебя.

Девчонки влюблялись в него часто, он к этому привык. Но здесь было что-то совсем другое, здесь было чувство такое же сильное и непредсказуемое, как сама эта непостижимая женщина. Ольгерд весь напрягся как перед прыжком.

— Месяц назад ты утверждала, что ненавидишь, — напомнил он.

— Я люблю тебя.