Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 98)

— Ты хочешь сказать, Бор, что моими устами с Лауной говорил сам Источник?

— Да. И он настроен весьма жестко. Потому что нам, а значит, и ему грозит опасность.

— В лице Ричарда Оорла?

— Нет. В одиночку он нам не страшен. Но он намерен собрать всех Прыгунов на Тритае.

— Прыгунов?! Таких же, как наш Раск?

— Да, только семерых.

Элиг на минуту задумался. Картина стала вырисовываться безрадостная.

— Ты представляешь, что тут начнется? — спросил он хмуро.

— Да, — кивнул Борфау, — я вряд ли останусь Доминантом. Доминантом станет кто-то из них. Дальнейшее поведение Магусты будет непредсказуемо, к тому же нас ждет информационный взрыв. Но мы хотя бы избавимся от внешней угрозы. Нам не нужна внешняя угроза, Элиг. И только это меня сейчас заботит.

— А это реально: поглотить сразу семерых Прыгунов?

— Риск, конечно, есть, но небольшой. Источник с нами и он озабочен этим еще больше, чем мы.

— Мне не нравится наш Источник, Борфау, — сказал Элиг, — он неразборчив в средствах и ни во что нас не ставит.

— Ты только сейчас это понял? — усмехнулся Доминант.

В его светлых глазах была бесконечная, тысячелетняя усталость и полное осознание безнадежности. Выхода из Магусты не было, не могло быть и возвращения в нормальный эволюционный цикл развития материи. Они все были вечными пленниками.

— Что он сделал с Лауной? Я могу это исправить?

— Не смей, — жестко сказал Борфау, — в лучшем случае они тебе этого не позволят. А в худшем — просто убьют ее. Такие мелочи они устраняют не глядя. Ты этого хочешь?

Элиг смотрел на реку. По гладкой воде торжественно проплывало какое-то древнее судно с квадратными парусами, вдали вздымались небоскребы несуществующего города, медово-желтое небо клубилось зелеными облаками. Скрипя зубами, он выпустил в это зловещее небо стаю черного воронья.

За огромными окнами дворца насупившись стояли заснеженные ели. Мелкая метель порывами налетала на них, потом стихала, как зубная боль. В зале заседаний было ослепительно светло, словно в летний полдень. Черный полированный стол отражал огни люстры и серьезные лица правителей. Директория собралась в полном составе за исключением Кера. Ольгерд даже не волновался, он почему-то чувствовал всю безнадежность этой затеи — вытащить Прыгунов на Тритай. Проблем у них было слишком много и без Магусты.

Конс докладывал, как продвигаются дела с экстремистами. Он был как всегда смертельно бледен и хмур. Резкие морщины пролегли ложбинками от носа к уголкам рта. Он выглядел сейчас гораздо старше своего брата.

Леций наоборот казался отдохнувшим и полным сил. Заботы об Энии все Индендра разделили поровну, все еще оставаясь одной семьей, несмотря на все дрязги. Правда, Азол Кера в эту семью уже не входил. Он уединенно жил в своем замке и никого не принимал.

Руэрто Нрис, очевидно, не выспался со своими служанками. Он слушал с таким видом, словно его все это совершенно не касалось. Его кучерявая голова покоилась на кружевных брыжах как на подносе и лениво щурилась.

Би Эр был — само спокойствие. Таким он умудрялся быть всегда. Порой он не произносил ни слова, но уже одним своим видом предотвращал свары темпераментных Прыгунов.

Риция… Риция была, как всегда, серьезна. Черные ресницы опущены низко. Она ни разу так и не взглянула на Ольгерда, как будто догадывалась, что он все знает. От этого беспрестанно ныло сердце. Разум и чувство все еще боролись в Ольгерде не на жизнь, а на смерть.

— Всего нейтрализовано пять группировок, — суммировал Конс, — но до центра мы так и не добрались. У них хорошо продумана система конспирации. Все задержанные — рядовые аппиры. И ни одного бывшего Пастуха, хотя очевидно, что именно они всем этим заправляют. Именно они хотят вернуть утраченные привилегии, и именно им мешают и Прыгуны, и люди… Нрис, не спи! Тебя это тоже касается. Кажется, это ты поддерживал идею Кера о выселении землян. Видишь, к чему это привело?

Руэрто открыл свои желтые, совиные глаза.

— Если ты помнишь, дядя Конс, я был против переселения Пастухов. Я предлагал оставить их на Наоле. Почему меня тогда никто не послушал?

— Люди сами их перевезли, — сказал Би Эр, — и теперь пожинают плоды своей доброты.

— Кого из Пастухов ты проверял? — спросил Леций.

— Всех, — заявил Конс, — все вне подозрений. Невозможно определить место их собраний. Это говорит об очень продуманной организации и дисциплине.

— Еще бы! — усмехнулся Нрис, — они двадцать лет к этому готовились.

— За Кера следить бесполезно, — докончил Конс, — он пешком не ходит.

Ольгерд терпеливо ждал, когда же дадут высказаться ему. Леций уже знал обо всем, но от комментариев воздержался.

— Тебе придется сделать официальное заявление, — категорично заявил брату Конс, — что Директория не имеет к этим взрывам никакого отношения. И что Кера с его шовинизмом из Директории вышел.

— Это и так всем известно.

— Нет! Пока ты отмалчиваешься и решаешь, чью сторону принять, аппиры не знают, что думать. По-моему, решать уже поздно. Надо ясно сказать, с кем ты, Леций.

Повисла долгая, напряженная пауза. Верховный Правитель молчал, молчали в ожидании и все остальные. От его ответа слишком многое зависело.

— Хорошо, — наконец сказал он, — я выступлю. Людей надо удержать любой ценой.

— Папа… — удивленно взглянула на него Риция.

— Когда судно дает крен, все дружно перебегают на другую сторону, — объяснил ей Леций, — нам сейчас главное — не утонуть.

— Значит… — она наконец взглянула на Ольгерда блеснувшими глазами, — все изменилось, папа?

— Да. И не в лучшую сторону.

— И мы теперь должны доказать свою дружбу землянам?

— Если получится.

Ольгерд не выдержал ее взгляда и отвернулся. Справа сидел Нрис, он что-то сказал ему, не думая, и даже получил ответ.

— Оорл, мы тебя слушаем, — объявил наконец Леций.

Не глядя на Рицию, Ольгерд подробно описал свой разговор с Анзантой, точнее, ту его часть, которая касалась Магусты. О прекрасном чудовище, которое глядело на него блестящими черными глазами, он не сказал ни слова. Его выслушали молча, не перебивая. Это уже было странно, он ждал, по крайней мере, недоумения.

— Сколько это займет времени? — деловито спросил Конс.

— Не имею понятия, — ответил Ольгерд.

— Я смогу отлучиться дня на три, не больше.

— Я тоже, — серьезно сказал Леций.

— Нет, — помотал кучерявой головой Нрис, — не уложимся. Два дня ты будешь только отходить от прыжка.

— Все это слишком не вовремя, — констатировал Конс.

— Проблемы всегда возникают не вовремя, — философски заметил Би Эр, — но если Прыгуны с ней не разберутся, тогда кто?

— Да это-то ясно…

Ольгерд понял, что недооценил самоуверенности Прыгунов, их вселенского самомнения. Даже Нрис, который на своей шкуре прочувствовал, что такое эллой, ни на минуту не призадумался: а что будет, если Магуста окажется сильнее?

— Давайте смотреть на вещи трезво, — призвал всех Леций, — на это уйдет недели две, не меньше: пока мы отдохнем, пока все разведаем…

— Пока будем приходить в себя, — добавил Руэрто усмехаясь.

— Вот именно. Планета не может остаться без присмотра. Кто-то из Прыгунов должен остаться здесь.

— Видимо, я, — сказал Би Эр, — все равно я уже мало чем могу вам помочь.

— Это само собой, — посмотрел на него Леций, — тебя мы беспокоить не будем. Но я говорю о Риции.

Все посмотрели на Рицию. Ольгерд с ужасом подумал, что это маленькое чудовище останется полной хозяйкой на планете, пока все Прыгуны будут на Тритае. Ему хотелось закричать, что всё, что угодно, только не это, но никто бы ему уже не поверил.

— Ричард настаивал, чтобы были все Прыгуны, — сказал он.

— Это невозможно, — возразил ему Леций, — мы не станем брать женщин. Тем более кто-то должен замещать меня все это время.

— Тогда это просто безумие, — покачал головой Ольгерд, — мы не соблюдаем главное условие.

— Не думаю, что одна Риция что-то изменит.