Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 100)

Это трудно было оспаривать. Ее точеную фигуру облегало алое платье, красивое лицо утопало в волнах бронзовых волос, огромные черные глаза смотрели с торжеством и вызовом.

— А как же Анзанта? — прошептала Аурис.

— А что мне Анзанта? — насмешливо ответила жрица, — ее внук — мой любовник, а скоро им будет и ее муж. Тогда она поймет, кто из нас прекраснее.

— Не понимаю, зачем тебе это, Канти?

— А зачем она явилась сюда? Чтобы кичиться своей космической красотой? Чтобы наши женщины почувствовали себя уродками и стали отбеливать себе кожу и умирать от этого? Нет уж, этого я не допущу! Я красивее, чем она, и наши женщины должны это знать! Темная кожа лучше светлой, бронзовые волосы лучше золотых, черные глаза лучше зеленых!

— Боже, Канти…

— А еще она явилась, чтобы поколебать нашу веру в Намогуса, в наши обряды, в наш порядок, в меня, в тебя, в Нурвааля! Как она смеет расхаживать по нашей планете, как у себя дома?!

Аурис стало совсем нехорошо от таких слов. Она по-прежнему в тайне любила свою белую богиню.

— Но она же помогает всем больным, — вступилась она за прекрасную землянку, — и Рыжая богиня тоже помогает. Они не делают ничего плохого!

— Они расшатывают нашу веру. Смущают наших мужчин и унижают наших женщин.

— Канти, мы ведь и сами ни во что не верим.

— Нам можно, — высокомерно заявила жрица, — а толпе — нельзя.

Аурис накинула на золотое платье васильковый гиматий. Она тоже была сейчас хороша, но ей никогда бы не пришло в голову считать себя самой красивой женщиной во вселенной и даже претендовать на это. Да и зачем? Странная эта Кантина…

— А что, молодой землянин — хороший любовник? — спросила она, примеряя диадему с синими сапфирами.

— Даже слишком, — усмехнулась жрица, — но я хочу того, другого. У него такой взгляд…

— Ты безумна, Канти, — серьезно сказала Аурис, — Нур говорил, что Эдвааль — котенок, а Ривааль — тигр. Играй лучше с котенком, не дразни тигра.

— Ты ничего не понимаешь, — пожала плечом Кантина, — играть с тигром гораздо интереснее!

— Все равно, что с огнем.

— Да он без ума от меня! Его бледная поганка ему давно надоела.

— Как знаешь. Я тебя предупредила.

Старшая жрица только рассмеялась в ответ.

В зал они вошли вместе. Неприятный осадок от разговора Аурис запила вином. Было шумно и весело, возлияния сменились танцами. Кантина лежала рядом на подушках и лениво отвергала всех претендентов на ее прекрасное тело.

— Мой котенок лучше, — усмехалась она.

К Аурис никто, как всегда, не подходил.

— А я, пожалуй, пойду, — вдруг сказала она.

— Ты?! — изумилась Кантина.

— А что? — холодно взглянула на нее Аурис, — думаешь, я не умею танцевать?

Она встала, скинула гиматий и вошла в круг. Ее появление вызвало такой шок, что все замерли. Это ее не смутило. Аурис почувствовала себя как на помосте с жертвой перед бурлящей толпой. Под ритмичный стук барабанов она подняла руки и стала раскачивать свое гибкое тело как тростник на ветру. Голова кружилась, руки и ноги почти не слушались и все делали сами.

Нур сидел и смотрел на нее пронзительным взглядом, потом отбросил пустой кубок и вошел в круг. Все танцевали, обнимались, ублажали друг друга, но ей казалось, что остались только они вдвоем: Нурвааль и она, его жрица.

Он медленно приближался к ней. Она немного боялась, ей было обидно, что это все-таки не тот, о ком она мечтала, и тоже не любит ее, а просто хочет получить то, чего нельзя. Она чувствовала себя сломленной и опустошенной. И терять ей совсем уж было нечего, даже мечты не осталось.

Нур поднял вверх руки, коснулся ладонями ее ладоней. Они танцевали вместе, сплетая пальцы, ударяясь телами, глядя друг другу в глаза. Потом он сбросил халат, она выскользнула из платья. Все смотрели на них, это возбуждало еще больше. В глазах у Верховного Жреца светилось торжество. Ждать ему пришлось недолго, всего несколько месяцев.

Она много раз видела, как овладевает он своими жрицами, довольно грубо, по-хозяйски, ей даже снилось иногда, что то же самое он проделывает с ней, и она просыпалась не то от страха, не то от возбуждения. А потом не могла на него смотреть.

Его черное лицо с орлиным носом жутко улыбалось в дрожащем свете факелов. Аурис не могла понять, танцуют они или уже нет. В такт музыке его руки оглаживали ее тело, вертели ее, прижимали, заставляли раскачиваться вместе с его черным телом, горячим и твердым как скала. Коэм отверг ее, Нур ее хотел, а она хотела утешения.

Потом они оказались на подушках, Нур властно склонился над ней, раздвинул ее колени, впился губами в ее губы. Ей показалось, что она падает в пропасть, навсегда, навечно. От страха возбуждение исчезло.

— Что с тобой? — спросил Нур, сразу это заметив.

— Пусть… пусть все уйдут, — сказала она с отчаянием, — я так не хочу!

Верховный Жрец усмехнулся, посмотрел на своих сотрапезников.

— Пошли все вон! Быстро!

Голос его прогремел громко и властно. Через минуту никого в зале не осталось.

— Ну что? — сказал он с торжествующей улыбкой, — ты довольна?

— Я… я боюсь тебя.

— Неправда. Ты боишься только себя, девочка. Того сладострастия, которое в тебе заложено. Твои глаза блестят, твое лоно влажно от желания, твои губы дрожат, твое сердце бьется часто… И это прекрасно, не надо этого бояться.

— Ты правда хочешь меня?

— Никого в жизни так не хотел.

Она в последний раз посмотрела на него с ужасом и закрыла глаза. Тускло светили факелы, коптили курильницы, по-прежнему стучала в висках музыка. Не открывая глаз, Аурис плакала. Потому что никто, кроме мамы в далеком детстве, ее не ласкал, никто не был с ней так нежен, как этот жуткий Жрец. Она падала и падала в пропасть, но уже не с ужасом, а с наслаждением.

— Ну? Где же твой топор? — спросил он, устало откидываясь на подушки, его нежность и страсть неожиданно сменились иронией.

— Ждет своего часа, — ответила ошеломленная Аурис.

— Ну-ну, — засмеялся он.

Ей хотелось прижаться к нему, ответить ему благодарностью на его ласки, но ей показалось, что Верховному Жрецу это уже не нужно. Он свое уже получил. Дикий зверек покорился ему, а большего он и не хотел. Единственное, что отличало ее от других жриц — ее недоступность — исчезло.

— Так я пойду? — спросила она сдержанно.

— Куда?

— К себе. Я хочу спать.

Он посмотрел прищурившись.

— Что ж, иди. И не плачь. Ничего страшного не произошло.

— Хотелось бы надеяться, — с досадой бросила она, подобрала свою одежду и вышла из зала.

Ричард с Эдгаром сидели на пороге старого дома колдуна Элигвааля в Ячменном поселке. Колдун отсутствовал. С наступлением сумерек быстро холодало, воздух стал влажным и вязким. Со стороны болот несло гнилью, редкие корявые деревца протягивали к багровому небу свои скрюченные ветки, словно умоляя о пощаде.

— Странный дяденька этот Элиг, — заметил Эдгар, — дочь — Старшая жрица, а он живет в такой дыре!

— Весьма странный, — согласился Ричард.

— Лично мне выть охота от такого пейзажа.

— Дело не в этом. Он не боится Магусты — вот, что странно.

— Мы тоже не боимся.

Ричард усмехнулся, глядя на внука.

— Конечно, поэтому и ждем пятерых Прыгунов. И не суемся к ней. А Элиг разгуливает на болотах один.

— Может, он несъедобный?

— Не знаю. Мне все это не нравится, Эд.