Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 93)

— Нет. Спасибо.

— Напрасно. Земляне привезли мне целый ящик.

— Когда я курю, мое тело перестает меня слушаться.

— А ты боишься, — Нур взглянул на нее насмешливо, — что кто-то этим воспользуется?

— Я уже ничего не боюсь, — сказала Аурис уязвлено, — даже смерти. Просто мне не нравится терять над собой контроль.

— Напрасно. Иногда это очень помогает.

Его черный взгляд был таким пронзительным, что хотелось от него спрятаться.

— Если у вас все ко мне, — торопливо проговорила Аурис, — то я пойду. Вы разрешите?

— Куда ты все время торопишься? — пригвоздил он ее взглядом, — тебе плохо со мной? Или ты думаешь, что Верховный Жрец нарушит свое слово?

Ее лицо все больше заливала краска. Это был не страх, а всё нарастающее смущение, которое хотелось скорее подавить и уж, во всяком случае, не показывать.

— Вы не нарушите слово, — сказала она с вызовом.

— Ошибаешься, — вдруг усмехнулся он, — нарушу.

У нее упало сердце. Она тут же вспомнила, как вламывался к ней в каморку Сурнивааль, и ее захлестнуло отвращение.

— Нет, — зло сказала она.

Нур мгновенно стал серьезным. Лицо его окаменело.

— Аурис, запомни: я слишком ценю в тебе твою гордость. Именно этим ты мне и нравишься. Рано или поздно ты будешь моей. Но я хочу, чтобы ты пришла ко мне добровольно. Наложниц у меня хватает без тебя. А когда это случится, ты, я уверен, ни о чем не пожалеешь… Так что можешь не волноваться, насилие тебе больше не грозит. Напротив, я убью любого, кто посмеет принуждать тебя.

— А если этого никогда не случится? — с вызовом спросила она.

— Я умею ждать, — спокойно ответил он.

Слова Нурвааля и пугали, и волновали ее. Ей было странно, что она, маленькая, некрасивая, совсем еще недавно абсолютно ничтожная Аурис может так понравиться самому Верховному Жрецу. Что-то тут было не так. Она критически осмотрела себя в зеркале: жидкие, тонкие волосы, узкое, неинтересное лицо, худенькое тело… Без ритуальной раскраски и наряда она была просто серой мышкой, какой и прежде, мышкой, которую раньше никто не замечал. Только Коэмвааль заметил ее однажды и то из жалости.

Что же нужно от нее Верховному Жрецу? У него есть Кантина, Орма, Кливия и другие жрицы, одна краше другой, которые умеют то, что бедной Аурис и не снилось. Она никогда не сможет с ними сравниться. Просто ему хочется именно того, чего нельзя, именно ту женщину, которая сопротивляется. Вот и весь секрет. Он даже готов подождать.

— Аурис! — неожиданно вскрикнул у нее на столе переговорник, — тебя ждут на входе. Ты выйдешь?

— Да, — сказала она удивленно, к ней кроме Гермы никто никогда не приходил, а Герма была вчера и ушла, счастливая, с корзиной овощей.

Она надела золотое платье, повесила красный солнечный диск на шею, убрала волосы под высокий головной убор и со вздохом вышла. Настроения не было никакого. Нур его только испортил, выдавая одно за другое. Зачем дразнить бедную девочку, которую никто никогда не любил?

Да заката было еще далеко. Аурис вышла из полумрака храма на яркий солнечный свет. Ее обдало теплом, как из печки. В тени портала, между двух толстых колонн, вырастающих своей мощью из широких ступеней, стоял мужчина в серебристо-сером комбинезоне. Это был Коэм.

— Здравствуй, Аурис, — сказал он, подходя.

Она чуть не задохнулась от волнения. Все мгновенно пронеслось перед глазами: и первая встреча с ним, и вторая, и третья, когда он ее даже не заметил. Он давно перешел в разряд мечты вместе со своей прекрасной планетой, на которой все есть, и всем хорошо. Он просто не мог появиться больше в этой жизни, но он стоял перед ней и смотрел на нее своими серьезными серыми глазами, словно они расстались только вчера.

— Здравствуйте, — сказала она сдержанно.

— Я искал тебя у Сурнивааля, — зачем-то стал объяснять он.

— И там вам рассказали, что произошло, — усмехнулась она.

— Да. Это было довольно неожиданно, — признался он.

— Зачем вы искали меня?

— Чтобы помочь тебе.

— Я уже не нуждаюсь в помощи.

— Да, я вижу.

— Тогда, зачем же вы пришли?

— Наверно, затем, — Коэм усмехнулся, — чтобы посмотреть на тебя.

— Посмотрели? — вспыхнула она.

Он долго ничего не отвечал, только изучал ее взглядом. Она тоже смотрела на него и не могла понять: зачем ему все это? Разве он не вычеркнул из своих списков ее еще тогда?

— Аурис, давай поговорим не здесь, — сказал он наконец.

Она даже вздрогнула.

— О чем?

— Найдется, о чем, — заверил он.

— В храм вас не пустят.

— Я туда и не стремлюсь. Может быть, ты придешь ко мне?

Она вспомнила его номер, где он показывал ей звезды, и где она была так счастлива целый вечер. Отказаться от этого было невозможно, хоть и невозможно было повернуть время вспять. Она не могла не согласиться хотя бы потому, что надо было объяснить ему, как безнадежно увеличилась пропасть между ними. Она всегда была огромной, как космическая бездна, эта пропасть, а сейчас стала и вовсе непреодолимой.

— Хорошо, — сказала Аурис сухо, — я приду после вечерней службы.

Он объяснил, как его найти.

— Я знаю, — грустно посмотрела на него Аурис, — я помню.

Потом они расстались, стоять на жаре, и правда, было невыносимо. Коэм пошел к своему модулю на площади, она — назад в храм. В дверях, скрестив руки на груди, стоял Нурвааль. Меньше всего она думала сейчас о нем и никак не ожидала его тут увидеть.

— И что это значит? — грозно спросил он.

Было слишком жарко. Аурис взглянула на него и прошла в зал Намогуса, Жрец последовал за ней.

— Так что это значит?

Она остановилась и с вызовом посмотрела ему в глаза.

— Я не знала, что не имею права разговаривать.

— Ты имеешь право разговаривать, — хмуро сказал Нур.

— Тогда чем вы недовольны?

— Мне не нравится, как он на тебя смотрит.

— Обыкновенно смотрит, — смутилась Аурис.

— Откуда он тебя знает?

— Он бывал у Сурнивааля.

— Ясно, — усмехнулся Нур, — так чего же он хочет от моей жрицы?

— Этого я вам не скажу, — твердо заявила Аурис.

Она ждала вспышки гнева или презрительного запрета общаться с Коэмваалем. Но Нур только сверкнул черными глазами, как будто обжег ее.

— Смотри, не ошибись, Аурис. Вы слишком разные. Он никогда не поймет и не оценит тебя. И никогда тебя не полюбит.

У нее дрожали губы от волнения.