Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 92)

Кантина вывела их из кабинета. Нур посмотрел им вслед и снова хищно улыбнулся.

— Если ты прилетел только за этим, ты напрасно потратил время.

— Давай не будем ломать комедию, — сказал Ричард с неприязнью, — ты ведь знаешь, как я вытащил его из больницы. Неужели ты думаешь, меня остановят твои стены?

— Стен много, Ривааль, — покачал головой Нур, — и не только каменных.

— Хорошо, — терпеливо проговорил Ричард, понимая, что перед ним далеко не дурак, — давай сядем. И я объясню тебе, с каким огнем ты играешь, Верховный Жрец. Как ты думаешь, что такое Магуста?

— Хочешь посмотреть на землян? — спросила Кантина.

Аурис шла из зимнего сада с букетиком незабудок, ее мысли были очень далеко, где-то в прошлом, отчего было и грустно, и сладко.

— Кого? — удивилась она.

— К Нуру прилетели земляне. Белые.

— Как белые? — удивилась Аурис.

— Очень просто. Они же не лисвисы.

Сердце екнуло.

— А белая богиня тоже прилетела? — спросила она.

— Какая еще богиня? — недовольно поморщилась Кантина, — они не боги, они земляне.

— А кто такие земляне?

— Есть такая планета далеко-далеко. Называется Земля.

— Дальше Вилиалы?

— Намного дальше.

— Удивительно, — проговорила Аурис.

— Один сидит у Нура в гостиной. Можешь посмотреть.

В перерывах между службами, жертвоприношениями и оргиями, скука была смертная. Конечно, Аурис было интересно взглянуть, что за необычные гости посетили Верховного Жреца. Через полуприкрытую дверь она заглянула в его гостиную. Там действительно сидел странный гость, кожа его была почти такого же цвета, как у белой богини, только темнее, слегка коричневая, ярко-синий костюм был расшит разноцветными эмблемами. В остальном он ничем не отличался от светлых лисвисов: узкое лицо, длинный нос, черные прямые волосы до плеч. Сидел он в вольной позе, как у себя дома, и с кем-то разговаривал на вполне чистом лисвийском языке.

— Я бы тут с удовольствием прогулялся по коридорчикам.

— Я бы тоже, — ответил ему знакомый голос, — только нас никто не приглашал на экскурсию.

— Давай пригласим себя сами.

— Это неприлично.

— Скажи еще: неканонично!

— Остынь, Эд.

Аурис не видела, кто говорит, он был вне поля зрения, но ей почему-то показалось, что это Коэмвааль. От неожиданности она вздрогнула. Сердце забилось часто, как перед жертвоприношением. Она, конечно, быстро взяла себя в руки. Это не мог быть он. Это просто какие-то земляне. Да и что ему тут делать? Да и что толку, если это и он? Ничего уже не вернешь и не исправишь.

Отвернувшись, она грустно побрела по коридору к себе. За последние три месяца ее жизнь изменилась очень сильно, порой ей даже не верилось, что это она была служанкой у скандальной Мештавээлы, что это ее били, оскорбляли, насиловали, выгоняли в самое пекло на улицу… Иногда к ней приходила Герма, рассказывала, как пышет злобой хозяйка, как она ненавидит Аурис, как бесится, что ничего не может с ней сделать.

— Берегись, — предупреждала подруга, — она когда-нибудь придумает способ, как тебя убить.

— Ты ошибаешься, — печально вздохнула Аурис, — убиваю теперь я.

Она привыкла к жертвам. Они представлялись ей куклами. Так было проще. Привыкла она и к оргиям, хотя по-прежнему сидела в сторонке, затягиваясь сигаретой. Иногда она танцевала, выходя в круг, даже скидывала гиматий, но никто к ней не прикасался, все соблюдали негласное правило.

Вечером, после службы, Нур вызвал ее к себе. Он был хмур, но заботлив, как всегда. Усадил ее в мягкое кресло, налил вина, выставил перед ней коробку с вилиалийским шоколадом.

— Вот что, детка, — серьезно сказал он, — расскажи-ка мне о своей встрече с белой богиней.

Аурис смутилась. Она говорила об этом только жрице Склении, своей новой подруге, и то под большим секретом.

— В храме Намогуса не престало говорить о белой богине, — сказала она, — я служу ему.

— Оставим это, — досадливо отмахнулся Нур, — прежде всего ты служишь мне.

— Да, вэй.

— Не волнуйся и расскажи все по порядку. Зачем ты пошла на Красные болота?

— За мхом. Надеюсь, мне не понадобится объяснять, зачем мне понадобился мох?

— Нет, — хмуро взглянул на нее Жрец, — меня интересует только твоя встреча с Магустой и белой богиней.

— Кто такая Магуста, вэй? — не поняла Аурис.

— Те самые красные языки, что выползли из болота.

Она поежилась, вспоминая.

— Это было ужасно.

— Успокойся, детка. Все это позади. Рассказывай.

Аурис с содроганием поведала ему, как облизывали ее красные языки, похожие на холодное пламя. Как потом появилась белая женщина с золотыми волосами, обняла ее и освободила из красного шара. Про то, как вырезала она фигурку богини, Аурис говорить не стала.

— Ты бы узнала ее? — спросил Нур.

— Конечно.

— Это она?

Он протянул ей довольно старую вилиалийскую газету, на снимке с трапа планетолета спускалась золотоволосая белая богиня. С ней был такой же белый мужчина, только седой.

— Анзантавээла, — проговорила она, — почувствовав укол в сердце, ей не удалось послужить прекрасной Анзанте, как она хотела, все обернулось совсем иначе.

— Только ее нам тут и не хватало, — нехорошо усмехнулся Нур.

— Она добрая, — заступилась за богиню Аурис, — нам она не опасна.

— Кто тебе сказал, — сурово посмотрел на нее Жрец, — что наша цель — добро? Я не занимаюсь благотворительностью.

— А в чем наша цель? — тихо спросила она.

— Удержаться на верху пирамиды, — усмехнулся он, — и ты это прекрасно знаешь, детка. А если тебе это не нравится, можешь уйти.

— Мне некуда идти, — проговорила она.

Нур взглянул на нее мягче и снова заговорил отеческим голосом.

— А я тебя и не гоню. Разве тебе плохо здесь, девочка? Ты сыта и прекрасно одета. Почти все, что тебя окружает, привезено с Вилиалы, тритайцы не могут об этом даже мечтать. Ты вызываешь восхищение и трепет в толпе. И тебе это нравится. Если тебе чего-то не хватает, скажи мне. Почти всё в моей власти. Или кто-то здесь смеет обращаться с тобой непочтительно?

Аурис чувствовала в его словах какой-то подвох. Слишком он был с ней великодушен. Она, конечно, ни в чем не нарушала порядков, все свои обязанности исполняла добросовестно, но и не отличалась особым рвением. Она никогда ни о чем не просила и вообще старалась не выделяться, но он ее выделял.

— Мне хорошо здесь, — сказала она, — и я помню, что этим обязана вам, вэй.

— Выпей, — посоветовал он, — ты слишком напряжена.

— Я слишком часто пью в последнее время, вэй.

— Хочешь закурить?