Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 88)

— Что ж, попробуй…

Он принес из бара алонское и разлил по фужерам.

— Извини, но тут, как говорится, без бутылки не разберешься.

— Я охотно выпью с тобой, Ол. Мне тоже не по себе.

Она вздохнула и подняла фужер, неуверенно держа его в руке. Они чокнулись.

— Ты… совсем меня забыл, или вспоминаешь иногда?

— Вспоминаю.

— Спасибо, что не врешь.

— Тебе врать бесполезно.

— Конечно. Я поцелую тебя и прочту все твои мысли.

— Там такая путаница, что я сам не могу разобраться.

— А я тебе помогу.

— Не надо, Маррот. Ты по-прежнему прекрасна, но ничего этого не надо.

— Ты боишься, что все вернется? — посмотрела она насмешливо, — не бойся, не вернется. Мы больше не будем гоняться друг за другом, как привязанные.

Обиделась, понял он.

— Пойми, я не ждал тебя. Я сделал все, чтоб тебя забыть. И… я просто не готов к такой встрече.

— Что ж, я все сказала и могу уйти.

— Как? Вот так сразу?

— А чего ты хочешь? — усмехнулась она.

Ему казалось, что разговор только начался. Он только начал приходить в себя, не без помощи выпитого вина.

— Куда ты пойдешь? — спросил он растерянно.

— К Лецию.

— Уже поздно.

— Ничего. Правители рано не ложатся.

— Разве нам больше не о чем поговорить, Маррот?

Она задумалась.

— Ты прав. Ричард просил передать еще кое-что.

— Что же?

— Это касается ваших убийств. Скивры знают больше, чем вы. Они следят за всеми Прыгунами.

Ольгерд снова напрягся. Странно и страшно было узнать вот так сразу то, над чем ломал голову полгода.

— Подожди… — он наполнил фужеры, — дай сначала проглотить…

— Это Риция, — спокойно проговорила Анзанта.

Он с трудом допил до конца, чуть не поперхнувшись. Вино показалось теплым и кислым.

— О чем ты говоришь? Что значит, Риция?

— Она убила Аделу.

— Что за бред?

— Это не бред. Похоже, девочка хочет править одна, без всяких наследников.

— Ты забываешь, что она тоже пострадала.

— Она? Ничего подобного. Она просто убила Патрика.

Все это звучало, как кошмарный бред.

— Кто же тогда ее изнасиловал? Или этого тоже не было?

— Конечно, нет. Патрик всегда был ее любовником. На этот раз она его убила и добилась своего: все решили, что убийца — мужчина. Она просто гениально отвела от себя подозрения.

— Ты говоришь, как будто сама это видела.

— Так сказал Дарий.

— Мне плевать, что говорит ваш придурочный старик! — взорвался Ольгерд, — по твоему, насилие нельзя отличить от обыкновенного свиданья в барахолке?

— Что ты так волнуешься, не понимаю? — нахмурила брови Анзанта, — или тебе приятнее думать, что убийца Азол Кера? Но истина одна, и она не будет подстраиваться под твои желания.

— Это не истина, — зло сказал Ольгерд.

— Думай, что хочешь, — пожала плечом богиня, — я не собираюсь тебя убеждать. Просто передаю тебе информацию. Решай сам, что с ней делать и как поступить.

С этой минуты его разум вступил с чувствами в смертельную и беспощадную борьбу. Все его существо было против, но у него не было оснований не верить скиврам. И с доводами рассудка тоже трудно было спорить. А вдруг родство с Тострой не прошло для нее бесследно? Что, если есть две Риции: одна ангел, а другая — дьявол? Сомнения разрастались как снежный ком. Почему она тогда решила, что Леций ее выгораживает? Она была в этом уверена. Почему? Может, думала, что он что-то знает про нее? Почему не объяснила, зачем собиралась ложиться в больницу? Потому что все это просто придумала в ответ на обвинения Энии.

Да… ее непременно бы заподозрили рано или поздно, если б не убедились, что это мужчина. Риция стала жертвой, и ее тут же вычеркнули из списка подозреваемых. Никто ни в чем не усомнился, даже Флоренсия, которая ее осматривала. Все слишком ее любили, чтобы быть объективными: Фло, Конс, Леций и он сам.

Внутри все клокотало. Ольгерд сидел и тупо смотрел в пол. Никакого решения он бы сейчас принять не смог. Можно было просто выкинуть это из головы и жить по-прежнему. Любить ее, боготворить ее, ждать, что она передумает и вернется к нему… А можно было набраться сил и вскрыть этот семейный нарыв династии Индендра. И уничтожить этим сразу всех, в том числе и себя.

Он сидел и все пытался найти хоть какое-то для нее оправдание и объяснение. Риция была всякой: и серьезной, и строгой, и самолюбивой, но жестокой она не была никогда. В это невозможно было поверить, вопреки здравому смыслу. Может быть, у нее бывают затмения, о которых она сама не помнит? Чего только не встречается у этих мутантов. Может быть, в самом деле, существуют две Риции?.. Что тогда? Он простит ей убийства? Он простит ей травлю землян и сегодняшний взрыв в полпредстве?

Голова шла кругом. Ему не хотелось верить, что Риция убийца, и он не верил. Просто не верил, как последний идиот.

— Что с тобой, Ол? — тревожно спросила Анзанта, — у тебя такое лицо…

— Пытаюсь понять, — ответил он, — как в ней все это совмещается.

— Они мутанты, — с сочувствием, но вполне спокойно сказала бывшая жена, она была слишком далека от этих проблем, — я помню ее маленькой девочкой. Она была прелестным ребенком, но слишком серьезным для своего возраста.

— Да, — сказал он, — слишком.

Анзанта смотрела внимательно, слегка наклонив на бок голову.

— Ты так сильно переживаешь за нее, Ол. Может, я зря тебе все это сказала? Может, между вами… что-то есть? Девочка выросла, стала красавицей…

— Ничего между нами нет, — сказал он, — просто мы все ее любим.

— В самом деле? А мне уж показалось…

Ему тоже когда-то показалось, давно, еще в конце лета. А теперь метель мела, набрасываясь на окна, да еще с таким видом, словно она никогда не кончится.

— Даже не представляю, — мрачно проговорил он, — что почувствует бедная Флоренсия, если узнает.

— Если? — удивилась Анзанта.

— Я никому ничего не скажу, пока не буду уверен до конца.