Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 55)

— Сокровище моё, в этом вопросе норма — весьма растяжимое понятие. Парень растет, ничего тут не поделаешь.

— Ты в молодости был таким же?

Эдгар засмеялся.

— Давай-давай, дед. Признавайся.

— В этом возрасте, — наставительно сказал Ричард, — я учился в Звездной Академии, сдавал курсовики и физминимумы и выпускал газету «Мезонный ускоритель».

— Ты уходишь от вопроса, — усмехнулся внук.

— Все подряд мне никогда не нравились. Это точно. Только блондинки и только белые: ни зеленых, ни черных, ни красных, ни фиолетовых.

— Дед, это очень жесткая схема, она нежизнеспособна в таких условиях.

— Придется отправить тебя на Землю.

— Но-но! Не вздумай! У меня тут очень ответственная роль: я передаю любовные послания от Дивилимавээлы Зауртриговардваалю… надо же, выговорил! Я тут пять раз выхожу на сцену. А дома, в Трире? Только дважды: «Ребята, пошли на пляж!» и «Ребята, пошли с пляжа!» Как тут внесешь вклад в мировое искусство?

— Всему надо учится, Эд.

— Но бабуля же нигде не училась!

— Бабуля гениальна.

— А я?

— А ты только ее внук.

Зеле не хотелось, чтобы шутливый разговор закончился серьезно. Она прекрасно знала, что легкомыслие внука Ричарду не нравилось. У него был идеальный сын: серьезный, умный, целеустремленный, с которым не было никаких проблем, поэтому к выкрутасам Эдгара он никак не мог привыкнуть.

— Ну, всё, мне пора, — сказала она бодро, — Эд, ты пойдешь со мной?

Эдгар встрепенулся.

— За славой? Конечно! Обожаю, когда мне рукоплещут.

Зрительный зал был сделан одним большим амфитеатром. Теперь, когда в зале вспыхнул свет, Зела видела множество лиц: зеленых, салатовых, болотных, просто черных. Дамы были в роскошных нарядах всех цветов, кроме красного, мужчины предпочитали однотонную, бело-желтую гамму, которая считалась официальной. Все аплодировали стоя и вообще выражали свой восторг очень бурно. Восторгаться было модно.

Как правило, все руководящие посты занимали темные лисвисы, они были более рослые и широкие в кости, из них получались отличные директора и военные. Светлые же чаще принадлежали к утонченной творческой элите. И те, и другие немного друг друга недолюбливали, посмеивались друг над другом, но это не имело ничего общего с расизмом. Лисвисы были одной расой, у двух темных родителей мог родиться вполне светлый ребенок, и наоборот. Это были шутки вилиалийской генетики.

В целом, лисвисы Зеле нравились, они были воспитанны и миролюбивы, скорее занудливы, чем агрессивны, и очень щедры. Подарки они умудрялись дарить при каждом визите, а визиты по правилам этикета следовало наносить раз в три дня. В их с Ричардом небольшом доме в Посольском городке уже некуда было складывать эти издержки воспитания.

Зела кланялась с милой улыбкой, и с тоской вспоминала свои спектакли на Земле. Там она действительно чувствовала себя актрисой, там были настоящие пьесы и настоящие роли. А здесь она была просто куклой, белой богиней, женщиной с фрески, на которую эти тонкие ценители сентиментального занудства пришли посмотреть. Нет, она не сердилась на них, наоборот, была им благодарна за неизменно теплый и восторженный прием. Но для нее лично не было в этом никакого удовлетворения.

— Неужели мы отсюда никогда не улетим? — спросила она с отчаянием, когда модуль поднялся над Рамтемтим-эо, унося прочь из столицы её и гору цветов на заднем сиденье.

Букет Ричарда лежал у нее на коленях. Они вдвоем возвращались в Посольский городок на Стылых болотах, потеряв Эдгара где-то в театре. Поздний летний закат окрашивал в свои изумительные краски белые кварталы изящных домов, утопающих в пышной зелени.

— Тебе захотелось на Землю? — обернулся к ней Ричард.

— Давно, — призналась она.

Он смотрел на нее теплыми карими глазами, спокойными глазами человека, который привык себя чувствовать хозяином положения. Ей нравилась в нем эта уверенность и это спокойствие, она ничего не боялась, когда он так смотрел на нее, но именно сейчас почему-то хотелось его встряхнуть и даже испугать. Интересно, приходила ли ему хоть раз в голову мысль, что она может оставить его тут одного разбираться со своими лисвисами? Что у нее могут быть свои интересы и свои планы?

— Здесь не так уж плохо, — сказал Ричард, — поверь мне: Вилиала — не самое кошмарное место в космосе.

Вилиала действительно была парниковым раем. Она баловала своих детей. Холода лисвисы не знали, пища росла прямо под ногами и свисала со всех веток. Скачком в развитии они были обязаны временному похолоданию с тридцатого по сороковое столетия от царствия Дургивааля вэя Славномудрого. В эти века им пришлось побороться за жизнь.

— Но на Земле все равно лучше, — заметила Зела.

— До этого еще далеко, — пожал плечом Ричард.

Она и так это знала. Остатки правительства Гунтривааля, которым удалось бежать на Вилиалу, запричитали в один голос, что лисвисам на Тритае не выжить, и никакая автономия им не нужна. Пока Анавертивааль размышлял, стоит ли заниматься спасением заблудших овец, Кураторы отправили экспедицию на Тритай, узнать поподробней, что там творится. Все это было понятно. Непонятно было, почему во всем этом должен разбираться Ричард Оорл?

Внизу стремительно проносились обрывки облаков.

— «Сагорд» вернулся? — спросила Зела.

— Да, — кивнул он.

— Что говорит Коэм?

— Его доклад завтра утром.

— Ясно, — вздохнула она.

Ричард свободной рукой привлек ее к себе и нежно и властно. И как это у него так получалось? В его объятьях хотелось расслабиться и ни о чем не думать, только закрыть глаза и бесконечно отвечать на его поцелуй.

— Потерпи, — сказал он, — думаю, за год мы управимся.

— Год!

— Возможно, что и больше.

— А без тебя нельзя управиться?

— Без меня можно всё, — усмехнулся Ричард, — улечу — пришлют другого. Только зачем я тогда вообще нужен? В том числе и тебе? Ты хочешь, чтоб я мирно ловил рыбу в Сонном озере?

— Я такого даже представить не могу.

— Я пока тоже.

Зела улыбнулась и вздохнула.

— Ты роскошный любовник и никуда не годный муж, Оорл. Кажется, это вещи вообще несовместимые.

— Это вечная иллюзия всех женщин — иметь в одном лице и героя, и подкаблучника.

— Это точно. «Как ни обожала бы вольного орла, все равно держала бы возле подола…» Очень тонко подмечено… Это ведь Алина про тебя сочинила?

— Нет, это она вообще. Обо всех.

— Какое счастье, — вдруг встрепенулась Зела, — что мы ее больше не видим!

— Ну вот, — засмеялся Ричард, — а ты хочешь на Землю!

— Кажется, я уже никуда не хочу, — смирилась она.

— Может, закатимся в шикарный ресторан?

— Там жарко.

— В горах, в «Ледяном дворце» вполне прохладно.

— На нас все будут смотреть.

— На здоровье. Я хочу потанцевать с белой богиней.

Зела взглянула на себя в зеркальце, поправила прическу и улыбнулась.

— Тогда поворачивай.

Вернулись они уже в полночь. Поселок мерцал огнями. Только квартал марагов никогда не освещался: они прекрасно видели в темноте. Сами они были полупрозрачные как медузы и слегка флуоресцировали. Поэтому особо слабонервные по ночам обходили их территорию стороной.

Ричард этих приведений не боялся, он еще на Земле к ним привык, и вообще вполне миролюбиво относился ко всем соседям. Но он честно терпеть не мог, когда мараг Осоэзовуо по ночам выходил на балкон и вдохновенно выл свои заунывные гимны, навеянные ему звездным небом и посвященные мировой гармонии. Если бы не глубокое убеждение, что с собратьями по разуму надо жить дружно, Ричард давно бы встал на четыре лапы и перекусил это завывающее желе пополам.

— Что это? — прислушалась Зела, выходя из модуля, — вездеход где-то застрял?