Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 140)

— Я с тобой! — вскочила Лауна.

К храму они подошли, переступая через трупы, раздавленные и обезображенные огнем. Площадь Намогуса выглядела еще страшнее, чем рыночная.

— Аурис пыталась уговорить их, — сказал Эдгар, — не успела.

— Как не успела? — вздрогнула Лауна.

— Нур был с нами. Она вместо него вышла на балкон. А оттуда ее кто-то столкнул прямо в толпу.

— Намогус всемогущий! — ахнула Лауна, — она жива?

Эдгар покачал головой.

— Нет. Ее растоптали.

— Да что же это такое!

— Ничего. История планеты Тритай.

Охрана пропустила их сразу. В зале Намогуса горело дежурное ночное освещение, там было тепло и душно от благовоний. Под огромным красным диском на жертвенном столе лежала маленькая жрица Аурис, прикрытая до подбородка алым плащом. Над ней, без плаща, в черном термостате стоял Верховный Жрец. В своей скорбной позе он напоминал обгорелого древнего идола. Чуть поодаль стояли Коэм и Зела. Было очень тихо.

Лауна не посмела подойти к алтарю. Да Нурваалю никто там был и не нужен. Он говорил со своим Богом.

— Я служил тебе, — глухо летели под купол его слова, — и тебе это нравилось. В угоду тебе я взрастил чудовище, которое отняло у меня самое дорогое. Наверно, я это заслужил. Так и должно было случиться… Но это моя последняя жертва тебе. Клянусь.

Он взял Аурис на руки и повернулся к алтарю спиной.

— Мы тоже хотим проститься, — сказал Коэм.

— Потом, — ответил Жрец, — когда ее обмоют и оденут. Сейчас на нее лучше не смотреть.

Все молча двинулись за ним по коридорам. Лауне показалось, что Коэм ее даже не заметил, так потрясла его гибель этой девочки. Еще бы! Он же любил ее! Он всегда о ней помнил, он всегда о ней думал. И даже не скрывал этого! Он хотел увезти ее с собой на Вилиалу. Если б не Нур, так бы оно и случилось.

Лауна помнила эту сцену. Она сидела беспомощная, несчастная и немая на диване, а они стояли, глядя друг на друга, он даже держал Аурис за плечи. Лауна не понимала слов, но ей и так было понятно, что происходит. То, что давно должно было произойти. Он увез в прошлый раз не ту девушку. И, наверно, жалел об этом. Теперь же он имел полное право забрать с собой Аурис.

«Что он в ней нашел?» — думала тогда Лауна. Теперь она понимала, что. Аурис оказалась сильной и смелой. А она — дрожащей трусишкой и ничтожеством. Поэтому он даже не смотрит сейчас на нее. Что ж, большего она и не заслужила.

Лауна постаралась отвлечься от этих мыслей. У нее были свои дела. Ее ждала долгожданная встреча с отцом.

— Эд, когда я увижу папу? — тихо спросила она.

— Скоро, — был ответ.

Отец сидел за столом в покоях Нурвааля, щемяще худой, седой, сморщенный, совершенно не похожий на себя. Даже его яркие карие глаза потухли и провалились. В них не было никакой мысли. Он не узнал свою дочь.

Только сейчас Лауна со всей обреченностью поняла, что потеряла отца. Что вот это существо в пижаме — совсем не он и никогда им не будет. Конечно, она его не бросит, будет ухаживать за ним, если надо, то и кормить с ложечки. Но это совсем другое существо. От Гунтривааля не осталось даже оболочки.

Она все-таки попыталась с ним поговорить. Сказала, что она его дочь, назвалась, что-то вспоминала, смотрела ему в глаза.

— Не мучь себя, — вдруг сказал у нее за спиной Коэм, — он тебя не понимает.

Они посмотрели друг на друга. Сердце сжалось. Его волосы почему-то были растрепаны, комбинезон порван и перепачкан ржавчиной. На лице усталость от бессонной ночи. Никогда она еще не видела изысканного виалийца в таком виде.

— Рад, что ты избавилась от заклятья, — сказал он, даже не улыбнувшись.

— Да. Только тебе не до радости, — ответила она.

— Это правда, — признался Коэм, — Аурис была замечательная девушка. Никак не могу с этим смириться.

Лауна шагнула к нему. Куда-то делась ревность. И обида, что за всей его заботой не стоит ничего, кроме сочувствия. Наверно, она уже смирилась с этим.

— Тебе плохо? — спросила она, — тебе очень больно, да?

Коэм обнял ее, прижал очень крепко, погрузил руки в ее волосы, поцеловал куда-то в макушку. Сердце от этого упало совсем.

— Главное, что ты жива, — сказал он, — и здорова. Остальное мы с тобой как-нибудь переживем.

Они так и стояли обнявшись. Отец тихонько шуршал обертками на столе. Лауна цеплялась пальцами за грязную куртку Коэма, все еще не веря, что счастье хоть каким-то своим боком может повернуться и к ней.

— А ты хотел меня поцеловать там, в Театре Танца? — спросила она, вспомнив вдруг свой сон.

— Я же не каменный — усмехнулся Коэм.

— Да? — улыбнулась Лауна, — а мне показалось…

Договорить он ей не дал.

Часть 4

ЯБЛОКО РАЗДОРА

1

Земные звездолеты заняли орбиты вокруг Пьеллы. На одном из них была комиссия по делам переселения и новый полпред. Опытного Гектора снимали с этой должности то ли по ранению, то ли по возрасту, то ли просто как не справившегося с обязанностями и допустившего такой бардак на планете. Риция понимала, что это несправедливо, и вряд ли новый полпред будет лучше старого.

Позиция Земли ей не нравилась. Кажется, люди испугались волнений на Пьелле и решили бросить аппиров на Пьелле одних. Отцу, конечно, будет неприятно об этом узнать… если он вернется.

Было поздно. Риция проверила сигнализацию, умылась, надела пижаму и спокойно и вовремя, как всегда это делала, легла спать.

Она была правильная девочка. Ее никогда не тянуло на шалости и прочие подвиги, вместо игр она предпочитала учебу, вместо развлечений — работу. Она как будто родилась сразу маленьким взрослым аппиром.

Она сразу родилась женщиной. Только дядя Ольгерд не хотел этого замечать. До того ли ему было! Сколько она себя помнила, столько мечтала о нем. Без всякой надежды. Она ведь была маленькая и как будто не настоящая. Он сажал ее на коленки, читал ей сказки, загадывал загадки, гладил по головке, шутил с ней. Она часто говорила ему, что дядя Ольгерд лучше всех, но он это признание в любви понимал как-то по-своему.

Да, она сразу родилась взрослой женщиной, но тело ее не хотело этого знать. Оно, как нарочно, опаздывало в развитии. Иногда Риция ненавидела себя за это. В конце концов Флоренсия не выдержала ее отчаяния и полечила ее гормонами. Сразу все встало на места. Риция расцвела прямо на глазах, превращаясь из гадкого утенка в красивую девушку. У нее раздвинулись бедра, у нее появилась грудь, с лица исчезла глупая детская округлость и установился наконец месячный цикл… но все это пропадало, как только она переставала принимать гормоны. Безумное тело как будто поворачивало по времени вспять. Флоренсия говорила, что это не самая страшная мутация, но Рицию это приводило в отчаяние. Она не чувствовала себя полноценной женщиной.

Наверно, поэтому появился Патрик. Он нравился ей, с ним было легко. Риция чего-то ждала от близости с мужчиной, каких-то резких перемен… но ничего не изменилось. Абсолютно. И врут все, кто считает это событием.

Риция под одеялом потрогала свою грудь. Грудь пропадала, как будто таяла. Впрочем, какое это сейчас имело значение, если Ольгерд ее не любит? Стоило появиться его прекрасной Анзанте, и он все забыл. Это было очень унизительно — стоять и выслушивать его отказ, как будто с ней говорил совсем другой, посторонний мужчина. А кто же тогда был с ней на Кампии под звездным куполом? Кто обещал, что будет ждать ее? Все рухнуло, как только снизошла прекрасная богиня.

Тяжело вздохнув, Риция повернулась на другой бок. Не спалось. Тому было много причин помимо несчастной любви: и смерть Би Эра, и смена земного руководства, и волнение за Флоренсию, и просто животный страх за всех, кто сейчас на Тритае.

— Скорей бы они возвращались! — думала Риция, — разве я могу одна со всем справиться?.. А если они не вернутся? Что я буду делать?!.. Нет-нет, это безумие. Конечно, они вернутся. Скорей бы только! Папа! Я так больше не могу, мне страшно!

Потом ей стало стыдно своих мыслей. Не пристало Верховной Правительнице просить о помощи, тем более впадать в панику. Она должна была сама уметь решать все проблемы.

В темноте нежно журчал ее ручей. Она любила засыпать под звук текущей воды, но сон не шел. Риция хотела еще раз перевернуться на другой бок, но в это время запищал ее браслет. В ночном приоритете могли звонить только самые близкие. Она вскочила, сразу почувствовав тревогу, подбежала к столу, схватила его.

— Да! Я слушаю!

— Рики, это я! — торопливо сказал голос Флоренсии.

— Мама? Что случилось?

— Меня снова похитили. Забери меня скорей, детка.

— Конечно. Где ты, мама?

— На складе фабрики игрушек. Скорей, Рики! Они уже идут!

Ничего не понимая, Риция прямо в пижаме телепортировала на склад. Она оказалась босиком на холодном пластиковом полу, в желтом полумраке из темноты смотрели со стеллажей куклы и зверюшки. Пахло краской.

Было тихо. Риция прислушалась и осторожно, на цыпочках пошла на свет. Услышав шорох за спиной она замерла, хотела оглянуться, но не успела. Удар по голове был последним ее воспоминанием.

Она не знала, через какое время очнулась. Но лучше бы этого не случилось. Было плохо, ужасно плохо. И так тошно, что не хотелось жить. Что-то похожее она ощущала только, выходя от Энии, но в гораздо меньшей степени. Риция поняла, что энергии не осталось ни капли. Она лежала связанная на полу в душной, прокуренной каморке и видела краем глаза только чьи-то сапоги. Две пары сапог. Потом вошла третья пара.