Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 131)

— Нет, мама, — покачал он головой, — это невозможно.

— Почему? — нахмурилась она.

Он посмотрел с жалостью своими родными светлыми глазами.

— Потому что тебе — туда.

И показал рукой направо. Она оглянулась. То, что она увидела, повергло ее в ужас. Там была пропасть. Огромная черная пропасть, из которой пахнуло ледяным холодом.

— Что это, Пат?! — вскрикнула она, — что это?!

— Это твой выбор, мама.

— Нет, неправда! Я не хочу туда. Я шла к тебе!

— Ты пришла слишком рано.

— О, Господи…

— Пора! — объявил старик, — Миранда Виннер Моут, ты выбрала смерть, ступай же в небытие.

— Это нестрашно, просто всё исчезнет, и время остановится, — печально сказал Патрик, — тебя не станет, как ты хотела. Ты уйдешь совсем. Прощай, мама.

— Но я не хочу! — вскрикнула она, — я так не хочу!

Сын скорбно смотрел на нее и молчал. Подули холодные ветры. Ее легкое тело не могло им сопротивляться. Миранда протянула к Патрику руки, но ее неумолимо уносило в черную пропасть.

Она не падала туда стремительно, как камень. Она просто медленно, как в липкое болото, погружалась в темноту. Это действительно было нестрашно, просто мир погас, погасли мысли, погасли и воспоминания. Как будто она уснула еще раз.

Потом она вдруг внезапно поняла, что лежит у себя на диване. Поняла, что проснулась. У нее было тело, которое затекло и ныло, у нее были мысли, у нее была память, у нее было сердце, которое лихорадочно стучало от волнения. Она очнулась, но еще не знала, огорчаться этому или радоваться. В небытие было хорошо. Там ничего не было: ни боли, ни отвращения к себе. А если она жива, значит, все придется пережить заново. Неужели снотворное не подействовало?

Миранда долго боялась открыть глаза. Ей все не верилось, что ее странный сон закончился. Да и сон ли это был? Старик, Патрик, пропасть… Конечно, сон. Просто доза снотворного оказалась для нее мала, и она не умерла, а всего лишь крепко уснула.

Постепенно она открыла глаза. Повернула голову. В кресле напротив сидел Азол Кера. Он был непохож на себя. Что-то в нем изменилось. Устал, не брит… что-то еще. Она не поняла. Мучитель внимательно смотрел на нее, сцепив свои огромные руки. Меньше всего она хотела видеть именно его.

— Что тебе еще от меня нужно? — измученно спросила она.

— Ты думала, я дам тебе умереть? — покачал он косматой головой.

— Так это ты? — она села, опираясь на руку, рука дрожала, — хочешь лишить меня даже смерти?

— Миранда, — сказал он, — разве можно так отчаиваться? Если б ты дождалась меня, я бы все тебе объяснил.

— Что объяснил?

Он не ответил, просто смотрел на нее. Миранда вдруг поняла, что изменилось в нем. Он поседел. Его косматая темная грива покрылась белым пеплом.

— Господи, — сказала она потрясенно, — я совсем запуталась!

— Вчера ты мне верила, — напомнил он, — выходит, не до конца?

Она слишком устала бороться с противоречивыми чувствами. Кто он: бог или дьявол, спаситель или убийца? Разве могут у убийцы быть такие глаза? Разве может он поседеть за один час? Разве станет он вытаскивать какую-то женщину из черной пропасти небытия? Он уже дважды спасал ее от смерти… Но с другой стороны, его разговор с Юндром не оставлял сомнений, да и некому было, кроме него…

— Я могу тебе все объяснить, — сказал он.

— Потом, — покачала она головой, — я все равно ничего не пойму. Обними меня.

У них не было сил даже на поцелуи. Они лежали, прижавшись друг к другу, и молчали. Час, два, может, больше. Время как будто остановилось. Два измученных тела цеплялись друг за друга, обмениваясь короткими ласками. Никогда и ни с кем у нее еще не было такого единения. Ничего было не нужно, только его огромные сильные руки, его лицо прирученного льва, теплые прикосновения его губ… Миранда первая нарушила молчание.

— Сварить тебе кофе? — спросила она шепотом.

— Я голоднее, чем ты думаешь, — признался он.

— У меня нет ничего аппирского.

— Да чего уж там…

— Борщ будешь?

— Буду.

Солнце уже зашло. На кухне царил полумрак. Миранда включила свет и огляделась. Жизнь продолжалась. Плита, печка, кастрюли, сковородки, скатерть в красную клеточку, цветы на подоконнике, снег за окном…

— Нельзя, чтобы нас видели, — сказал Кера, — задерни шторы.

Она оглянулась на него. Неужели все по-прежнему? Неужели и после этого она просто земная любовница, которую надо скрывать? А ей показалось, что они уже не смогут друг без друга.

— Как хочешь, — разочарованно сказала она и зашторила окна.

Он устало сел за стол, посмотрел на нее.

— Чего я хочу, сейчас не имеет значения.

— Я понимаю.

— Вряд ли… Знаешь, где я был?

— Где?

— В логове экстремистов. Они не сомневаются, что это я им помогаю. Глупо было бы этим не воспользоваться. Надо же извлечь хоть какую-то пользу из моей дурной репутации.

— Азол…

Он посмотрел с тоской.

— Миранда, ни одна душа, кроме тебя, не сомневается, что я убийца. И не надо никого в этом разубеждать.

Она тоже села за стол и грустно посмотрела на него.

— Как же ты будешь?

— Мне не привыкать, — усмехнулся он.

— Но когда вернутся Прыгуны, они же убьют тебя!

— Я постараюсь управиться до их возвращения.

— Один?!

— Один я тоже кое-чего стою.

Они поели и вернулись в гостиную. Разомкнуть объятья уже было невозможно.

— Колючий, — улыбнулась Миранда.

— Представь себе, забыл побриться, — сказал он, — в первый раз за двадцать лет.

— И не нужно. Не думай об этом.

Азол посадил ее к себе на колени, расстегнул пуговку на груди. Миранда вдруг вспыхнула и оглянулась. У нее за спиной, на столе стоял стереоснимок Патрика в золотой раме. Это был его дом и его комната. И он никогда бы не позволил ей…

— Как только все кончится, заберу тебя отсюда, — сказал Кера, — живешь тут, как в музее.

Кажется, это было предложение. Может, и неуклюжее, но вполне осмысленное. Миранда к такому резкому повороту была не готова. Да и не думала, что ему самому это нужно.

— Как же я уеду отсюда? — покачала она головой.

— Хочешь быть в музее сторожем?