Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 112)

— Конс! — крикнул Ольгерд, испытывая неведомый ужас, — Конс, ты где?!

Он сам не имел понятия, где находится. Тритай это, или нет? И если нет, то что это за планета? Все еще корчась от боли, он присел на камень, поджидая остальных. Но остальные, видимо, были более точны. Через двадцать минут он это понял.

Делать было нечего. Ольгерд встал, подхватил рюкзак и побрел искать дорогу. Его грела мысль о предстоящей встрече с отцом. Больше ничего хорошего в этой жизни не предвиделось.

Звезды горели ярко, совершенно незнакомые и безразличные. С пустыря он вышел наконец на проселочную пыльную дорогу и побрел по ней в неизвестном направлении.

Было странно идти в темноте неизвестно где и неизвестно куда. Еще час назад он лежал у себя дома на диване, и все это могло ему просто присниться. И еще полчаса назад он смотрел в черные, пронзительные глаза Риции. Эти глаза и сейчас были перед ним.

Ольгерд понял наконец, что идет к рассвету: в небе у горизонта засветилась узкая полоска. Потом навстречу попался прохожий. Такой же одинокий на этой проселочной дороге, как и он. Было темно, но даже в темноте по походке нетрудно было понять, что это не Конс и не Леций, тем более не Нрис. Ольгерд с трудом вспомнил несколько знакомых слов по-лисвийски.

— Привет, — сказал он четко, — это дорога в Порг?

— Порг там, — указал лисвис в обратную сторону. Это я иду в Порг. А ты идешь на Красные болота.

Ольгерд присмотрелся. Местный житель был молод, у него была белая кожа, черные до плеч волосы, узкое лицо и до боли знакомый термостатический костюм из серии «Пионер».

— Ты — землянин? — спросил он удивленно.

— Да, — почему-то равнодушно ответил парень.

— И много тут землян?

— Полно. Целых трое. Куда ни сунься — везде одни земляне.

— Мне нужен Ричард Оорл.

— Знакомое имя… кажется, я что-то о нем слышал… это такой добрый, ласковый дядечка, который ни с того ни с сего превращается в дикого зверя. Если тебе нужен этот жуткий тип, я могу тебя проводить. Но самому мне с этим монстром встречаться пока неохота.

— Проводи, — кивнул Ольгерд, — только выражайся полегче. Этот жуткий тип — мой отец.

— Поздравляю! — усмехнулся парень, — ты уже попадался ему под горячую лапу?

Ольгерд был не в духе. В нем еще не улеглась «голубая плазма». Он остановился и строго посмотрел на спутника.

— Еще одно слово, парень, и ты попадешь под лапу мне.

Землянин продолжал ухмыляться.

— Пожалуй, с меня на сегодня достаточно, — заявил он, — просто не знаешь, куда деваться от этих Оорлов! Уйдешь на пустырь, так они с неба падают…

Ольгерд невольно взял его за грудки.

— Что-то ты мне не нравишься, парень.

— А я, как выясняется, не нравлюсь никому. Даже своей пылкой любовнице. Такое тоже бывает… отпусти, мне так неудобно… вот так-то лучше. Маленьких и слабых обижать нельзя. Видишь, какой я хилый и беззащитный? Так что не обращай на меня внимания. Иди прямо, дыши ровно…

Какое-то время они действительно прошли молча. Ольгерд при всей своей усталости все-таки понял, что парень издевается не столько над ним, сколько над собой. Мало ли у кого чего случилось…

— Что ты делаешь на Тритае? — спросил он наконец.

— Валяю дурака, — был насмешливый ответ, — как, впрочем, и на Вилиале, и на Земле…

— Как тебя зовут?

— Казимир-Орландо.

— Так длинно?

— Можно просто Казимир. Я не обижусь.

— Далеко еще до города, Казимир?

— Да вон он, за холмом. Только то, что ты называешь городом — это три высотных дома, храм и глинобитная деревня вокруг.

— А как тут лисвисы?

— Забитые и запуганные. Зато не такие нудные, как на Вилиале. Им по пять минут здороваться некогда, климат не позволяет. Поэтому они тут шустрые как ящерицы.

Скоро начались первые постройки. В рассветной дымке показались белые высотные дома. Небо светлело и становилось почему-то не голубым, а розовым.

— Вон твоя гостиница, — указал рукой Казимир, — иди, не бойся. Этот монстр тебе обрадуется. А мне — в другую сторону.

Ольгерд посмотрел в утреннем свете на своего проводника. Лицо его показалось ему неуловимо знакомым.

— Мы еще увидимся? — спросил он на всякий случай.

— Непременно, — усмехнулся Казимир, — этого счастья тебе не избежать! Пока!

Парень отвернулся и почти бегом направился к реке. Ольгерд никогда не видел своего племянника, только в фильмах, где Эдгар был совсем ребенком. И ему бы никогда и в голову не пришло, что Ричард потащит на Тритай, в гости к Магусте, своего внука. Казимир-Орландо не вызвал в нем никаких чувств, кроме недоумения и раздражения.

Солнце вставало, светя в спину и освещая первыми лучами город. Ольгерд подходил к гостинице.

6

Утренняя река была ледяной. Эдгар хотел выйти из воды обновленным, но вышел все таким же противным себе, да еще и дрожащим. Полотенца не было. Он стоял и обсыхал на ветру, стуча зубами. Разбитая губа ныла. Небо расчищалось и розовело, краски, в отличие от ветра, были теплыми и ласковыми. Осознав свое ничтожество, Эдгар как-то особенно остро ощутил совершенство и красоту мира.

Стайка девушек из городской окраины вышла к реке за водой. Они увидели на берегу Эдгара и с визгом убежали. Одна, правда, задержалась и встала, открыв рот.

— Не бойся, — усмехнулся он, — не съем. Я вампир безобидный.

На этот раз она визгнула и скрылась за кустами. Эдгар оделся и побрел к городу. Как ни тяни, а возвращаться было нужно.

Солнце осторожно светило в спину, дорожная пыль облепляла ботинки, мокрые волосы обдувало ветром, болела развороченная челюсть и содранные локти, в душе был полный хаос.

Кантина кинулась к нему, как только Ричард исчез. Она плакала от злости и унижения, потрясенная тем, что ее отец не всесилен, что с ней, Старшей жрицей, можно так обращаться, что ее планам кто-то может помешать.

— Твой дед — чудовище! — кричала она, — я ненавижу его! Он дьявол!

У нее был все тот же русалочий запах, смешанный с цветочными маслами. Эдгар зажмурился и отстранил ее.

— Это ты — чудовище, — сказал он.

— Эд!

— Зачем тебе все это было нужно?

Кантина была сама не своя от злости и никаких слов не понимала. Пожалуй, говорить с ней вообще не стоило, надо было сразу развернуться и уйти.

— Ты… ты тоже хочешь бросить меня, как мой отец?! — выкрикнула она с презрением, — тогда уходи! Убирайся и ты! Мне никто не нужен!

— Ты сама меня поставила перед таким выбором. Зачем?

— Ты выбрал меня!

— Большей глупости в жизни я не совершал.

— Убирайся! Я ненавижу вас обоих! И вашу белую медузу, которая все равно умрет! Я всех, всех ненавижу!

От бессилия и злости она осела на пол и разрыдалась. Эдгар тупо стоял над ней, не чувствуя еще, что у него болит, и не в силах еще осознать, что же произошло. Осознать все сразу было невозможно, но он не знал, что на это ему понадобятся не минуты, а годы.

Зал был все тот же, где они встречались и любили друг друга, только со следами схватки: с опрокинутой утварью, разбитыми стеклами и разлитой по полу водой. Такой же опрокинутой и разоренной представлялась ему теперь их любовь. В душе у Кантины творился ад, он даже не хотел туда проникать. Он не хотел входить в ее состояние, он не хотел ее понимать. Ничего не имело смысла.

— Прощай, — сказал он сдержанно и вышел из зала, больше не оглядываясь.

В номере было светло от солнца. Он встал под горячий душ. Его знобило, хотелось есть и спать. Он понимал, что уснуть все равно не удастся, пока не поговоришь с дедом и бабулей, если она еще жива…

К Ричарду он пойти все-таки не решился и отправился к матери. Это было очередной ошибкой.