Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 114)

— Я не знаю, что с ней, — признался расстроенный лисвис, — сегодня она вообще сама не своя.

— Дай-ка я попробую, — предложил Эдгар.

Его Лауна послушалась. Она оделась и покорно села в кресло.

— Вот видишь, — сказал он, — все в порядке.

— Это у тебя все в порядке! — растеряв куда-то свою вилиалийскую сдержанность, отозвался Коэм, таким он нравился Эдгару больше.

— Интересно, что ты с ней сделал этой ночью? — поддразнил он его.

— Я?! — возмутился глубоко порядочный лисвис.

— Ну, не на меня же она так злится?

— Да я понятия не имею!..

— Помолчите, — перебил их Леций, — не мешайте мне.

Они смолкли и отошли к стене. Прыгун долго сидел сосредоточившись и смотрел на дрожащую Лауну.

— У нее «черное зеркало» пополам рассекает голову, — сказал он потом, — оно разделяет полушария мозга, поэтому вторая сигнальная система не работает.

— И что же делать? — взволнованно спросил Коэм.

— Я могу его убрать. Но не будет ли от этого хуже? Мы не знаем, кто его поставил и зачем. Такие вещи просто так не делаются.

— Поймите, Левааль, ей все хуже и хуже. Нельзя оставлять ее в таком состоянии.

— Я вас прекрасно понимаю. Девушка прелестна. Но и вы поймите: ее лишили речи. Если мы вернем ей речь, ее могут лишить жизни. Вас это устраивает?

Это Коэма не устраивало. Он покачал головой и отвернулся.

— Я пойду, — сказал Леций, вставая, — у нас серьезный разговор. А с девушкой мы разберемся после Магусты, если к тому времени этот вопрос не отпадет сам собой.

— Спасибо, — вздохнул Коэм.

— «Черное зеркало!» — воздел он руки к небу, когда аппир вышел, — черт бы побрал эту планету с ее колдунами! Эд, ты слышал что-нибудь подобное?!

— Я вчера видел кое-что покруче «черного зеркала», — усмехнулся Эдгар, — черного тигра.

— Черте что… — не унимался лисвис.

Лауна смотрела на них, поворачивая белокурую головку.

— Надо ее накормить, — вспомнил Эдгар.

— Пробовал, — хмуро взглянул на него Коэм, — не получается. Если она перестанет есть, это плохо кончится.

— Пожалуй, да. Худеть ей больше нельзя.

— Что с ней, Эд?

— Ты меня спрашиваешь?

— Ты же эксперт!

— Здесь не надо быть экспертом, — вздохнул Эдгар, — все и так ясно. Ох, уж мне эти лисвисы…

— О чем ты?

— Все о том же. Ты любишь ее. Она — тебя. Если ты и дальше будешь проявлять свою воспитанность, она запустит в тебя не халатом, а чайником. И правильно сделает.

— Ты еще мальчишка, — покачал головой Коэм.

— А она — девчонка. И я ее отлично понимаю. Я не понимаю только тебя.

— Иногда я сам себя не понимаю, — признался лисвис.

— В общем, так, — сказал Эдгар, — сейчас мое дежурство, но я бы, честно говоря, лучше отоспался. Всю ночь, понимаешь, бродил по пустырю… Так как?

Коэм посмотрел на него с благодарностью и улыбнулся.

— Спасибо, Эд. Иди, отсыпайся.

Ингерда заглянула к Зеле в спальню и застыла на пороге, словно ей в лицо плеснули ледяной воды. Ее несносный сын сидел у Зелы в ногах, и она ласково гладила его по волосам, как приблудного пса. Ингерда почему-то думала, что такого быть не может. Что он ее, только ее мальчик, который временно живет вместе с дедушкой и бабушкой.

Эдгар возмущенно обернулся.

— Зайди, пожалуйста, попозже, — вежливо попросила Зела.

От этого стало совсем не по себе. Ингерда поняла, что она совершенно лишняя и в этой комнате, и в этой семье.

— Я только хотела спросить, идешь ли ты в больницу, — сухо сказала она.

— Да, только чуть позже.

— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?

— Неважно. Но я приду.

Больше говорить было не о чем. Ингерда отправилась вниз, к больным, поправляя на ходу розовый халат и косынку. Ее слегка лихорадило от волнения. Она знала, что Леций здесь, она уже видела его, но почему-то гораздо больше она переживала сейчас из-за сына. Она не думала, что это так серьезно.

Больные сидели в очереди прямо на полу вдоль всего коридора. Забота о них отвлекала от мрачных мыслей и придавала чувство собственной нужности. А своему сыну она была не нужна. Никакого понимания, никакого интереса, никакой любви! Неужели ничего нельзя исправить?!

Руки дрожали. Привычным жестом Ингерда достала из шкафчика капсулы ДУ15-12е и проглотила сразу две. На свою выдержку она уже не надеялась и принимала успокоительные средства. У нее было чувство полной личной катастрофы: ни любви, ни семьи, ни друзей, — только космос, холодный и безразличный, который она сама когда-то выбрала. Хотела избавиться от одних проблем и с успехом нажила другие. Раньше ей казалось, что все ее любят, но не уважают. Теперь все уважали ее, но не любили.

Зела появилась через полчаса. Выглядела она неважно.

— Что с тобой? — спросила Ингерда.

— Ничего. Просто слабость. Я устала и перенервничала. Эти ужасные женщины так и стоят перед глазами.

— Может, выпьешь чего-нибудь?

— Нет-нет. Тогда я просто засну.

— Что рассказал тебе Эдгар?

— Ничего. Он просто посидел со мной, и все.

— Ладно, можешь не выдавать ваших секретов.

Зела посмотрела на нее с сочувствием.

— Не принимай все на свой счет, Герда. Он вообще скрытный мальчик.

— И совершенно неуправляемый!

— Как все Оорлы.

— Все Оорлы наконец-то в сборе, — усмехнулась Ингерда, — в кои-то веки! И где? На какой-то чертовой планете…

Вечером у Ричарда собрались все. Прыгуны успели ознакомиться с местностью, и им было что обсудить. Леций смотрел на нее, но редко, как будто это отвлекало его от более важных тем. Впрочем, так оно и было. Ингерда что-то сказала о нехватке лекарств, но ее никто не стал слушать. Она замолчала.

— И все-таки мы не выполнили главное условие, — строго сказал Ричард, — нас только пятеро.

— Би Эр слаб, — ответили ему.