Елена Федина – Малый лев. Преддверие. I (страница 4)
– Сколько мы скитаемся? Да. Я не хотел, чтобы дома знали об этом, – Ольвин опять с ногами забрался на стул, – вот когда я её вылечу, я вернусь.
– А если нет?
– Нет так нет. Знаешь, мне нравится такая жизнь: новые города, новые люди, даже новая мебель.
– Но ты ведь можешь привязаться к кому-то? Полюбить, в конце концов?
Он потянулся за банкой с вареньем, глядя, впрочем, не на банку, а на меня.
– Я непривязчив.
И это прозвучало жёстко. Я понял, что свою непривязчивость он выстрадал. Через полминуты он снова светился изнутри и приветливо улыбался, но этот взгляд я запомнил.
– Слушай, Мартин, чем ты собираешься заниматься?
– Вообще-то… – я слегка изобразил смущение, – я хотел попроситься в вашу труппу. Вам не нужен ещё один артист? Сальто я крутить, конечно, не умею… ну а пройтись на руках или пожонглировать яблоками, пожалуй, получится. И ещё я петь могу, правда.
Ольвин оказался очень доволен моим признанием:
– Я тебе сам хотел предложить. Понимаешь, нам для комедии нужен ещё один человек, ты как раз подойдёшь.
– И кого же я буду играть?
– Рабыню-эфиопку.
– О боже! Ты считаешь?..
– Всё будет отлично, Мартин, мы намажем тебя ваксой.
– А всё остальное тебя не смущает?
– Всё остальное в самый раз!
Он смеялся надо мной просто и беззлобно, сильный такой, плечистый, я и сам знал, что я не атлет. И я был совсем не против подурачиться и поучаствовать в этом весёлом представлении, наверняка простонародном и совершенно примитивном.
– Смейся-смейся, – проворчал я для виду, – посмотрим, что скажет Нолли!
Потом на кухню зашла Изольда. Она была в платье, умытая и причёсанная. По тому, как она улыбнулась, я понял, что смущаться ей нечего, потому что она совершенно ничего не помнит. И мне, стало быть, лучше всё забыть. Но я не забыл.
– Вы уже здесь? Я пришла готовить завтрак, а они уже едят!
– А что такого? – удивился Ольвин.
– Доброе утро, – вставил я, мне очень хотелось поймать её взгляд и хоть что-нибудь в нём прочесть кроме материнской заботы.
– Мартин, – сказала она чуть ли не с упрёком, – неужели я вас вчера плохо накормила?
– Ласточка, ты готовишь прекрасно, – ответил за меня Ольвин, – просто мы обжоры.
– Бедные детки, грызут одно печенье! Что вам разогреть?
– Подожди, – он встал и осторожно взял её за плечи, – ты сегодня ещё наготовишься.
– Да?
– У нас будут гости вечером. Надо же познакомить Мартина и Нолли с нашими друзьями?
– Понятно… Пирожки, гусь с капустой… этот вечно голодный Сильвио тоже будет?
– Конечно.
– Тогда ещё и котлеты.
Нолли открыла глаза, когда я вошёл.
– Где ты ходишь! Я просыпаюсь, а тебя нет! Это невыносимо!
– Ну чего ты испугалась?
– Иди ко мне, поцелуй меня, съешь меня! – Иногда эта малышка становилась хищной кошечкой, и мне это нравилось. – Господи, как я тебя ненавижу!.. Я некрасивая, да? Ты просто забыл, какой я могу быть красивой! Мартин, ну где ты? О чём ты думаешь?
– О тебе, – соврал я.
Я думал о белой тигрице, потому что опять вдыхал запах смолы, впрочем, недолго. Через минуту я думал только о Нолли.
– Ненавижу тебя, – сказала она раз, наверное, в сотый.
– Ты так часто это повторяешь… – заметил я. – Если я услышу, что ты меня любишь, то пойму, что между нами всё кончено.
– Всё когда-нибудь кончается, – вздохнула она, – я тебе не сказала… я видела вчера в толпе одного типа, это был человек Андорма.
– Он узнал тебя?
– Конечно.
– Почему ты сразу не сказала?
– Зачем?
– Мы ушли бы из Тарлероля.
– Куда?
– Лесовия большая!
– Я устала! Пусть будет, что будет, я не могу больше скитаться! И потом, меня тут удочерили, ты слышал?
– Слышал, – вздохнул я, – а меня, кажется, усыновили.
Солнце уже заглядывало в окна. Если зажмуриться, то можно было представить, как оно медленно поднимается над лесом и над городом, перебирает сосновые иголки и черепицу на крышах. Я приподнялся на локте и снова рухнул в кровать. Глаза слипались.
– Который час? – спросила Нолли, потягиваясь.
– Шесть утра.
– Кошмар, как рано!
– Домохозяйки уже встали.
– Надеюсь, ты не забыл, что я графиня?
– Как можно, мадам, ну что вы! Я как раз собирался предложить вам поваляться до полудня. Вы меня ненавидите или как?
– У тебя же глаза слипаются!
– Ну, это потому, что вы отвернулись от меня к стенке, графиня.
– Тогда ненавижу!
На этот раз она была ласковым котёнком…
– Я думал, вы уже никогда не встанете, – засмеялся Ольвин, когда мы наконец спустились вниз в гостиную.
– А мы аристократы, – проворчал я, – нам положено.
Простоватый у меня был вид, да и лицо, но благородство Нолли было не скрыть. Наполовину я уже не врал, и мне вообще почему-то не хотелось врать этому гостеприимному горбуну с ясными глазами.
– А смотреть город вам положено? – спросил он насмешливо.